The Diplomat: «Трехсторонняя дипломатия» Киссинджера не теряет актуальности

The Diplomat: «Трехсторонняя дипломатия» Киссинджера не теряет актуальности

Как неоднократно сообщалось в
американских СМИ, Китай и Россия укрепляют свои связи на уровне военного
командования, одновременно ведя наступление против политики США в
Вочточной Азии и других регионах. Недавно, редактор «The Diplomat»
Шеннон Тьеззи подтвердил, что в нынешнем сентябре Китай и Россия
намерены провести совместные сухопутные и военно-морские учения в районе
Южно-Китайского моря. Хотя эти события еще нельзя назвать
свидетельством формирования военного альянса, напоминающего
китайско-советский блок 1950-х годов, тем не менее, они должны заставить
американских стратегов подумать над возможными дипломатическими и
политическими мерами, направленными на защиту интересов безопасности США
и сохранение благоприятного баланса сил в Азиатско-Тихоокеанском
регионе. С географической точки зрения, Россия и Китай
соответственно занимают территории, которые в классической геополитике
носят названия «центральных земель» (Heartland) и значительной части
восточно-азиатских «периферийных земель» (Rimland) великой Евразийской
Суши. Когда в октябре 1949 года коммунисты Мао захватили контроль над
основной частью Китая, а затем вступили в военный альянс с Советским
Союзом и его восточно-европейской империей, специалисты по геостратегии
предупреждали, что подобная конгломерация территории и силы может
нарушить глобальное равновесие. В начале 1950-х великий
французский мыслитель и писатель Раймон Арон в своей книге «Столетие
тотальной войны» сделал мрачное предсказание о том, что «в сущности,
Россия уже почти достигла власти над «мировым островом» (World island),
что основатель геополитической теории Халфорд Макиндер считал
необходимым и почти достаточным условием для формирования всемирной
империи».The Diplomat: «Трехсторонняя дипломатия» Киссинджера не теряет актуальности

The Diplomat: «Трехсторонняя дипломатия» Киссинджера не теряет актуальности

Как неоднократно сообщалось в
американских СМИ, Китай и Россия укрепляют свои связи на уровне военного
командования, одновременно ведя наступление против политики США в
Вочточной Азии и других регионах. Недавно, редактор «The Diplomat»
Шеннон Тьеззи подтвердил, что в нынешнем сентябре Китай и Россия
намерены провести совместные сухопутные и военно-морские учения в районе
Южно-Китайского моря. Хотя эти события еще нельзя назвать
свидетельством формирования военного альянса, напоминающего
китайско-советский блок 1950-х годов, тем не менее, они должны заставить
американских стратегов подумать над возможными дипломатическими и
политическими мерами, направленными на защиту интересов безопасности США
и сохранение благоприятного баланса сил в Азиатско-Тихоокеанском
регионе.
С географической точки зрения, Россия и Китай
соответственно занимают территории, которые в классической геополитике
носят названия «центральных земель» (Heartland) и значительной части
восточно-азиатских «периферийных земель» (Rimland) великой Евразийской
Суши. Когда в октябре 1949 года коммунисты Мао захватили контроль над
основной частью Китая, а затем вступили в военный альянс с Советским
Союзом и его восточно-европейской империей, специалисты по геостратегии
предупреждали, что подобная конгломерация территории и силы может
нарушить глобальное равновесие.
В начале 1950-х великий
французский мыслитель и писатель Раймон Арон в своей книге «Столетие
тотальной войны» сделал мрачное предсказание о том, что «в сущности,
Россия уже почти достигла власти над «мировым островом» (World island),
что основатель геополитической теории Халфорд Макиндер считал
необходимым и почти достаточным условием для формирования всемирной
империи». Аналогично, Джеймс Бернхэм в 1953 году в своей книге
«Сдерживание или освобождение?» предупреждал, что консолидация
китайско-советского блока может привести к тому, что коммунисты «одержат
всемирную победу». Секретный документ национальной безопасности США,
служивший в качестве базовых положений политики сдерживания времен
холодной войны, NSC-68, устанавливал евразийский политический плюрализм в
качестве приоритетной цели американской внешней политики.
Геополитическая
угроза, исходившая от китайско-советского блока, постепенно ослабла,
когда между двумя режимами произошел раскол, которым успешно
воспользовалась администрация Никсона, которая начала проводить свою
знаменитую «политику открытости» по отношению к Китаю. Нынешнее
китайско-российское сближение должно сконцентрировать умы американских
стратегов на средствах дипломатии, направленных на предотвращение
формирования полномасштабного военного альянса. Для начала хорошо было
бы вернуться и поразмышлять над «треугольной дипломатией» Никсона, о
которой писал его советник по национальной безопасности и госсекретарь
Генри Киссинджер.
«Треугольная дипломатия, для того чтобы быть
эффективной», объяснял Киссинджер в мемуарах «Годы в Белом Доме»,
«должна основываться на естественных мотивах и склонностях игроков».
Киссинджер считал, что политика открытости в отношении Китая и разрядка
напряженности с Советским Союзом были двумя параллельными политическими
тактиками, позволявшими Соединенным Штатам «поддерживать более прочные
отношения с каждой из двух стран, чем они имели друг с другом». Это в
любом случае было преимуществом для США, писал он в книге «Годы
потрясений», «быть ближе к Москве и Пекину, чем любой из них друг к
другу». «Переговорная позиция Америки», неоднократно повторял он, «была
бы более сильной, если бы Америка имела более тесные связи с каждым из
коммунистических гигантов, чем они друг с другом». В своей последней
книге «Мировой порядок», он снова упоминает, что целью «треугольной
дипломатии» было балансирование «отношений Китая с Советским Союзом с
позиции, в которой Америка поддерживала более тесные связи с каждым
коммунистическим гигантом, чем они друг с другом».
«Треугольная
дипломатия» избегала неуместного морализма. Киссинджер, цитируя
германского канцлера Отто Бисмарка, писал, что «в политике
сентиментальность никогда не встречает взаимности». «Предсказуемость»,
продолжал Киссинджер, «более важна, чем… самая замечательная и
поучительная риторика».
Более того, поддержание глобального
баланса сил, невозможно осуществлять путем простых и незыблемых решений.
Напротив, как объяснял Киссинджер в «Годах в Белом Доме»:
«Управление
балансом сил – постоянная деятельность, а не отдельное усилие, имеющее
предсказуемый результат и конец. В значительной степени, это
психологический феномен: если равенство сил существует в восприятии
сторон, его никто не пытается подвергнуть испытанию. Расчеты должны
включать как потенциальные, так и реальные силы, не только обладание
преимуществом, но и стремление достичь его. Управление балансом сил
требует настойчивости, проницательности, немалой храбрости, но прежде
всего ясного понимания условий и задач».
Это вовсе не означает,
что Соединенные Штаты должны смириться с российской агрессией на Украине
или китайскими экспансионистскими амбициями в Южно-Китайском и
Восточно-Китайском морях. Как вспоминал Киссинджер в своих мемуарах,
разрядка напряженности с Советами не помешала Никсону бомбить порт
Хайфон в Северном Вьетнаме, противодействовать советским проискам в
индо-пакистанском конфликте и отдавать приказ о ядерной тревоге для
сдерживания советского вторжения в Израиль в ходе войны Судного Дня в
1973 году. Политика открытости в отношении Китая также не стала
препятствием для постоянного военного сотрудничества с Тайванем.
Треугольная дипломатия, проводимая Никсоном и Киссинджером, не означала
отказа от защиты национальных интересов безопасности США или ухода от
конфронтации в тех ситуациях, когда эти интересы оказывались под
угрозой.
Евразия по-прежнему остается главной сухопутной
территорией мира, где расположена большая часть человеческих и природных
ресурсов планеты. И глобальный баланс сил по-прежнему требует, чтобы ни
одна крупная держава или альянс держав не могли контролировать ключевые
центры силы в Евразии. Для Соединенных Штатов Америки поддержание более
тесных связей с Китаем и Россией, чем связи, существующие между ними,
остается вполне разумной стратегией в сегодняшнем мироустройстве,
сложившемся после холодной войны.
Original
Перевод Игорь Абрамов

Добавить комментарий