Ростислав Ищенко. Особенности гражданской войны

Вэтом году мы отмечаем столетие начала Гражданской войны в России. Во многих работах, посвященных этому событию, рассматривается не только опыт противостояния в недавно едином обществе, но и предпосылки для такого конфликта в нынешней истории. Примеров тому достаточно — одной Украины хватит будущим историкам на многие тома исследований. Не единожды звучали и предостережения о возможности масштабного конфликта в России. Почему и сегодня вероятна гражданская война, кто её заказывает и развязывает?

Мы часто и справедливо обвиняем наших геополитических противников во вмешательстве во внутренние дела независимых государств, в провоцировании и поддержании там гражданских конфликтов, зачастую переходящих в гражданские войны. Нас часто и не всегда несправедливо обвиняют в том же самом.

В общественном мнении России сложился образ США, приходящих с мешками долларов в страну «Х» и исключительно из желания досадить Москве организующих там кровавую баню. В США сложился аналогичный образ России, постоянно вмешивающейся в выборы по всему миру и посылающей войска куда попало.

В обоснование своих действий мы (в зависимости от обстоятельств) говорим о поддержке союзников, законной власти, восставшего народа. США говорят то же самое. Более того, аналогичным образом действуют не только европейские страны, Китай, Иран, Израиль, но даже мелкие африканские государства. В своё время едва ли не половина Африки принимала участие в гражданской войне в Демократической Республике Конго, поддерживая разные стороны конфликта и решая попутно собственные проблемы.

Можем констатировать, что гражданская война обязательно вызывает вмешательство внешних сил, причём такое вмешательство не обязательно осуществляется сверхдержавой, великой державой или даже региональной державой. Напомню, что в Мексиканские гражданские войны вмешивались не только США, но и Франция , Великобритания, Австрия, Испания и даже Бельгия с Турцией. В ходе гражданской войны в США вмешательство (в той или иной форме) осуществляли Великобритания, Франция , Мексика и Россия (известная ситуация с прибытием в США двух российских эскадр). В гражданскую войну на территории бывшей Российской империи только по официальной советской версии и только в форме военной интервенции вмешалось 14 держав разного калибра.

Здесь необходимо сделать оговорку. Вмешательство происходит обязательно, но необязательно в форме военной интервенции. Оно может осуществляться (а в последнее время чаще всего и осуществляется) в виде разного рода политических и дипломатических мер давления на противостоящие стороны. То есть оружейного эмбарго и контрабанды оружия, гуманитарной помощи и ограничений на торговлю с соответствующим режимом, экономических и финансовых санкций против тех, кто поддерживает «неправильную» сторону, а также обеспечения информационной поддержки «правильной» стороне.

Вмешательство может осуществляться в соответствии с нормами международного права (Россия в Сирии) и вопреки им (США на Украине), а также в промежуточном варианте, когда объёмы, форма и легитимность вмешательства оспариваются сторонами (Иран и Турция в Сирии, Россия на Украине). Бывают случаи, когда нелегитимное с точки зрения международного права вмешательство негласно одобряется (или как минимум не осуждается) международным сообществом (французские «миротворческие» операции в Западной и Центральной Африке, США в Афганистане).

Не всегда наличие военного присутствия сверхдержавы на территории государства, в котором разгорается гражданский конфликт, ведёт к вмешательству. Например, наличие российских военных баз в Грузии не привело к вмешательству в конфликт Тбилиси с Аджарией, а в Армении — в пашиняновский майдан.

Если мы будем и дальше рассматривать реакцию (рефлексию) окружающего мира на разного рода гражданские конфликты, мы обнаружим, что каждый случай сам по себе уникален. Двух абсолютно подобных нет даже в достаточно системном и управляемом кластере цветных революций. Поэтому, если мы хотим выйти на системные обобщения, которые позволили бы нам выделить некие общие для всех подобных конфликтов закономерности, необходимо перевернуть картинку — рассмотреть ситуацию не после, а до старта гражданского конфликта и тем более до его перетекания в форму гражданской войны.

В этом случае нас ждёт забавное открытие. Мы обнаружим, что абсолютно все такого рода конфликты развиваются по одной схеме и абсолютно во всех случаях иностранное вмешательство инициируется изнутри поражённой конфликтом страны. Прежде чем появляются мешки долларов, белые КамАЗы, «кубинские добровольцы» в Анголе или саудовская армия в Йемене, местные противостоящие силы в форме прямых или (очень редко) скрытых призывов просят, а чаще настоятельно требуют, иностранного вмешательства. Причём эти призывы обращены к соответствующим государствам и сформулированы таким образом, чтобы внутриполитическая обстановка, господствующая идеология, финансово-экономические интересы или логика проводившейся до этого политики не позволили бы отказать во вмешательстве без значительных издержек для власти отказавшей страны.

Поэтому нередко в открытой фазе гражданского конфликта мы наблюдаем ситуацию, когда вмешивающееся государство пытается ограничиться символическими или гуманитарными действиями, а политики подвергшейся вмешательству страны требуют масштабной военной интервенции. Кстати, в ходе Гражданской войны 1918–1925 годов в России большинство интервентов стремились ограничить своё вмешательство символическими действиями и военно-техническим сотрудничеством (не помощью, а именно сотрудничеством — за деньги) с белыми правительствами. В то время как последние (не все, но подавляющее большинство) требовали присылки войск, причём не для охраны тыла, что, в принципе, делалось, а для участия во фронтовых операциях, чего интервенты (кроме боровшихся за территориальное расширение Польши и Финляндии) стремились избегать.

Почему же, собственно, элиты страны, поражённой гражданским конфликтом, считают себя вправе требовать (зачастую в ультимативной форме) открытого внешнего вмешательства (часто в виде военной интервенции)?

Потому что, как правило, они же являются инициаторами политического вмешательства, которое произошло гораздо раньше, но было от нас скрыто. В лучшем случае общественность и эксперты видят лишь второй этап политического вмешательства, когда вмешивающееся государство уже по уши втянуто в местную политику. Причём зачастую даже не понимая, как это случилось и зачем это нужно, и с целью скорейшего прекращения кризиса, в котором оно участвует, начинает инвестировать во внутриполитическую борьбу поражённой конфликтом страны, финансовые, информационные и организационные ресурсы.

Грубо говоря, мы видим, как создаются НПО, но не видим, что этому предшествовало.

Читать дальше: Ростислав Ищенко. Особенности гражданской войны