Что раздражает Москву и Минск в двусторонних отношениях

В российско-белорусских отношениях у каждой страны своя правда и свои узконациональные интересы, тогда как истина и союзная логика находятся где-то посредине увеличивающихся трещин во взаимоотношениях.
«У нас сейчас тяжёлый период — россияне ведут себя варварски по отношению к нам, публично об этом говорю. Они от нас требуют чего-то, как будто мы вассалы у них, а в рамках ЕАЭС, куда они нас пригласили, они выполнять свои обязательства не хотят», — заявилбелорусский президент Александр Лукашенко, выступая перед сотрудниками производителя сельскохозяйственной техники «Гомсельмаш».
Данное заявление президента Беларуси вызвало в отечественном интернете бурную реакцию, а новость быстро поднялась в топ «Яндекса». Чем вызвана такая реакция, непонятно, вероятно, повышенным вниманием к белорусским новостям со стороны российских СМИ и читателей, уже на подсознательном уровне ожидающих от руководства соседней республики повторения судьбы Украины и коллективного Януковича, а также специфической манерой изложения и неподражаемой лексикой главы белорусского государства, не свойственной российским политикам.
Впрочем, если отбросить в сторону эмоции, то ничего нового Александр Григорьевич не сказал.
Во-первых, подобные заявления Лукашенко делал и ранее, в частности, 21 марта глава РБ заявил: «Русские — это наши братья. Они разные, бывают хорошие и плохие. Бывает, и молоко не пускают, и сахар не разрешают там продать, и нефть перекроют, и газ. Всякое бывает. Я это всё пережил сполна». В мае же Лукашенко озвучил ещё одну порцию критики: «Головная боль для нас. Делаем бешеную работу в интересах России. А, как тут таможенники говорят и другие, там же идёт драчка постоянно — кто-то заказывает какие-то материалы. Они начинают нам предъявлять претензии. Вместо благодарности начинают порой кивать на нас, что мы тут плохо работаем с санкционными товарами».
Во-вторых, причины для подобных слов у президента Белоруссии есть, и их вполне достаточно, равно как и накопившегося раздражения в двусторонних белорусско-российских отношениях, но об этом речь пойдёт чуть ниже.
Впрочем, стоит отметить, что в российско-белорусских отношениях у каждой республики своя правда и свои узконациональные интересы, тогда как истина и союзная логика находятся где-то посредине увеличивающихся трещин во взаимоотношениях.
Начать стоит с того, что не устраивает Минск и раздражает Москву.
Во-первых, белорусская экономика продолжает оставаться частью единого с Россией народнохозяйственного комплекса, потому критически зависит от российского рынка. Попытки расширить географию продаж пока особых успехов не приносят. И дело не в трудолюбии или качестве продукции, а в том, что Белоруссия со своей экономикой не нужна ни Евросоюзу, ни (с недавних пор) российскому крупному частному капиталу.
С Евросоюзом всё предельно понятно — там есть своя Германия, свои производители всего, что в состоянии выпустить белорусская экономика.
Российская власть же активно движется по пути белоруссизации и содействует своему национальному капиталу в проведении политики импортозамещения всего, что можно заместить, в том числе и продукции, которую производит её ближайший союзник в лице Минска. То есть от российского импортозамещения страдает Белоруссия.
Именно потому вспыхивают конфликты между РБ и Россельхознадзором.
Стоит признать, что дело не столько в качестве условного белорусского сыра (хотя и он может быть некачественным) или опасности переработанных в РБ польских яблок (либо ввезённых в РФ под видом белорусских, что тоже бывает), сколько в том, что интересы российского частного капитала противоречат интересам белорусского капитала.
Сгладить противоречия могла бы союзная логика, однако для неё непреодолимыми препятствиями являются национальные правительства, которые, как и полагается им, становятся грудью на защиту отечественного производителя и всячески лоббируют интересы национального капитала.
Сказываются и разные подходы в управлении общественно-политической жизнью, точнее, разные степени свободы политиков в принятии важнейших решений. Если месяцем ранее мы критиковали Трампа, который при личной встрече мог пообещать Путину что угодно, не обладая реальной возможностью сдержать обещания в силу того, что не контролирует политические процессы в США, то в подобной ситуации, к сожалению, часто оказывается Владимир Путин.
Дело в том, что Лукашенко контролирует белорусскую экономику, тогда как Владимир Путин российскую экономику не контролирует. Со стороны Минска на переговорах выступает один волевой субъект, а со стороны России — коллективный безвольный субъект в лице крупного национального капитала со своими разнонаправленными интересами.
При этом российская сторона особым желанием договариваться не отличается, на что, с позиции национальной логики, принимающей необратимость распада СССР и неизбежность разрушения кооперационных связей в экономике, есть вполне объективные причины.
В частности, попытки создать совместное предприятие МАЗа и КамАЗа не привели к каким-либо результатам. Пробы создать альянс в комбайностроении между «Ростсельмашем» и «Гомсельмашем» потерпели фиаско по причине того, что «Ростсельмаш», как более крупный производитель зерноуборочных комбайнов, потребовал от гомельчан производить кормоуборочные комбайны, то есть закрыть большую часть производства.
Российский капитал предпочитает действовать или с позиции силы, что вызывает только раздражение в Минске, или запасаться терпением, уподобляясь китайцу, усевшемуся на берегу реки в надежде на то, что течение пронесёт мимо него тело поверженного промышленного конкурента. С МАЗом вышло именно так — минчане с каждым годом занимают всё меньшую долю на российском рынке, тогда как КамАЗ продолжает укреплять свои позиции.
Не отличается уступчивостью и Минск, что, опять же с позиции белорусских интересов, логично и закономерно. В частности, с позиции России непонятна неуступчивость белорусов по вопросу продажи производителя тяжёлых колёсных тягачей ­— МЗКТ — для российских Ракетных войск стратегического назначения или неуступчивость в деле объединения производителей полупроводниковой промышленности.
Такая политика Москвы и Минска приводит к закономерному итогу: производственники двух стран кооперируются с кем угодно, но только не между собой. Казалось бы, если Минск желает начать производить у себя легковые автомобили, то хорошо бы было открыть в РБ сборочное производство «АвтоВАЗа», а если Москве нужны грузовики на Дальнем Востоке, то пустить туда МАЗ, создав условия для того, чтобы там появилось соответствующее сборочное производство. Так ведь разумно и логично.
Однако в действительности в РБ открывается производство китайской Geely, а на Дальнем Востоке — крупноузловая сборка китайских грузовиков HOWO. Выходит, что, пока Москва и Минск спорят, не находя в себе сил договориться, выигрывают условные китайцы.
В итоге у каждой из сторон появляются всё новые поводы для взаимных упрёков: в Москве крепнет уверенность в том, что китайские Geely поедут в РФ, а Минск твердит о том, что с русскими сложно (если и вовсе невозможно) договориться.
И такая же история в гуманитарной сфере, в частности по вопросу виз и границы, о чём мы уже писали в тексте «Месяц белорусско-китайского безвизового режима».
Во-вторых, у России с каждым годом становится всё меньше денег для финансирования всех желаемых и необходимых статей расходов государственного бюджета. Стоит признать, что санкции работают и работают весьма эффективно, к счастью, не так быстро, как того хотелось бы Вашингтону.
Читать дальше: Что раздражает Москву и Минск в двусторонних отношениях