Россия эпохи перемен

Наши высокообразованные, малообразованные и вовсе необразованные современники в большинстве своем знают и любят цитировать (по случаю и без) ленинское определение революционной ситуации. Большинство хорошо осведомлено о том, что «верхи не могут, а низы не хотят», многие знают, что противоречия обостряются сверх обыкновенного. Некоторые даже помнят четвертый необходимый признак – раскол элит, наличие которого собственно и обеспечивает немощь верхов и обострение противоречий.

Однако без вопросов здесь понятен только пункт о нежелании низов жить по-старому. Низы всегда недовольны и всегда желают большего. В идеале – занять место верхов, обязанности которых представляются страдающим инфантилизмом низам в упрощенном виде. «Ежели ты царь, то делать ничего не надо. Сидишь себе, да чай с пирожными пьешь». Вариант для «просвещенной» публики: «Сорок тысяч одних курьеров».

Но обычно недовольство низов дальше кухонь да трактиров не выходит. Государственной власти даже подавлять ничего не надо. Низы сами чувствуют бесперспективность попыток поделить на всех желающих условную «яхту Абрамовича». Но зато, как только революционная ситуация действительно складывается, нежелание низов моментально выливается в погромы имений, владельцы которых еще вчера были предметом не просто уважения, но обожания, в зверские расправы над офицерами, с которыми провели в одних окопах три с половиной года войны и которым многие обязаны жизнью, в бессмысленный разгром государственных учреждений, обеспечивающих нормальную жизнедеятельность самих погромщиков, в конечном итоге в уничтожение государства, которое далеко не всегда удается воссоздать. И в миллионные потери населения, в любом случае.

Так почему же вдруг верхи раскалываются, теряют способность управлять и сглаживать противоречия, которые начинают обвально обостряться?

Происходит это по простой причине: система управления прекращает соответствовать текущему уровню общественного и экономического развития. В момент, когда количественный экономический рост переходит в стадию качественного скачка происходит резкое изменение структуры общества. Появляются новые страты, которые оказываются в буквальном смысле слова незаметны старому государственному аппарату, а их деятельность не поддается регулированию старым законодательством. Механизм государственного управления начинает проворачиваться впустую, его эффективность резко падает, верховная власть получая сигналы о наличие проблемы, но, как правило, не имея возможности осознать ее причины, реагирует естественным (привычным) образом – усиливает контроль. В результате управленческий аппарат начинает резко разрастаться. Параллельно растет стоимость его содержания, а эффективность работы начинает снижаться с еще большим ускорением, поскольку пытающиеся оправдать свое существование надзорные и контрольные органы тормозят работу даже в сферах, не затронутых переменами. Подавляется инициатива, от чиновничества начинают требовать буквального следования букве закона, обкладывают его инструкциями, пытаясь предотвратить любой несанкционированный шаг. В конечном итоге, если процесс успевает дойти до логического завершения, государственный аппарат коллапсирует, чиновничество превращается в аморфную массу бездельников на государственном содержании, душащей любые новшества (в основном безопасные и полезные, поскольку вредные и опасные оказываются вне поля зрения аппарата).

Как уже было сказано, правящая элита всегда чувствует, что государственный аппарат начинает опережающими темпами разлагаться. Она также видит, что усилия по стабилизации ситуации только ухудшают положение вещей. Вот тут-то в попытке спасти быстро летящую к катастрофе ситуацию и происходит раскол внутри элиты, который и делает катастрофу неизбежной. Элита раскалывается на реформаторов и консерваторов.

Первые утверждают, что старый порядок полностью себя изжил и должен быть заменен кардинально новым, основные черты которого они узнали из трудов Сен-Симона или Монтескье, Маркса или Бакунина, Ленина или Троцкого, Кейнса или Фридмана. Точного представления о том, как должно выглядеть государство в «прекрасном новом мире», у них нет, поскольку сами их гуру по этому поводу не написали ничего, кроме отрывочных, не связанных друг с другом идей, больше направленных на критику пороков известного всем старого, чем на конструктивное предложение о создании чего-то нового. Не случайно любая революция стремилась «до основания» разрушить старый порядок, вплоть до «сбрасывания Пушкина с корабля истории» или известной фразы председателя трибунала времен Великой французской революции Коффиналя: «Республика не нуждается в ученых», которая через 120 лет была повторена Лениным в виде: «Революция не нуждается в историках». «Теоретические разработки» реформаторов всегда и только четко указывали именно на необходимость полного разрушения старого, как условия наступления светлого будущего. Новое (включая нового человека) должно было вырасти само собой тем вернее, чем полнее разрушено старое.

Читать дальше: Россия эпохи перемен