«Две вещи несовместные»

«Две вещи несовместные»

Традиционная наша вера, что «школа плохому не
научит», на поверку не всегда
оправдывалась ещё в
советские времена. Про секс там детям,
конечно, не рассказывали и «Лолиту»,
как сейчас в некоторых школах, не проходили; однако
зёрна того, что взошло и расцвело пышным
цветом позднее, сеялись уже тогда. Так, именно
в школе (а точнее, в девятом классе) мы
впервые узнавали, что бывает
эгоизм со знаком плюс. Случалось это на уроке литературы,
когда проходили роман Чернышевского «Что
делать?» – в нём автор устами
одного из своих героев
проповедовал теорию «разумного
эгоизма».
Разумность эгоизма и бессмысленность
жертвы

Печорин. Илл. Д. А. Шмаринова. Тушь, уголь. 1941.
Помнится,
сначала это удивляло, даже шокировало.
Ведь мы с малолетства слышали, что быть
эгоистом плохо, «я» – последняя
буква алфавита. Да и на тех же уроках
литературы нас учили, что главной отрицательной
чертой героев двух произведений
русской классики, которые мы разбирали чуть раньше
– Онегина и Печорина, – был как
раз-таки эгоизм. А здесь тот же эгоизм, но
«разумный» и, значит, положительный. Конечно,
не всем, но кому-то из школяров такой
неожиданный поворот темы очень нравился,
поскольку ложился на взрыхлённую
почву подростковой самости. И потом
ещё долго могли кипеть споры, кого считать
эгоистом, кого – нет. Споры, которые к
Чернышевскому уже никакого отношения не имели и
велись по двум основным
направлениям.
С одной стороны, оправдывались какие-то
эгоистические поступки, а с другой – в
альтруизме старались усмотреть эгоистическую
подоплёку и тем самым подверстать его под
понятие «разумного эгоизма». Впрочем,
через какое-то время страсти стихали, и эгоизм
занимал своё привычное место (одно из
первых) в иерархии человеческих
пороков, которые в советскую эпоху чаще
назывались «недостатками».
Но вот дожили мы до новой эпохи, «эпохи
перемен», и тема эгоизма встала очень остро. С
той только разницей, что его уже не пытались облагородить
разумностью, а преподносили как норму, до которой
традиционный «совок» просто ещё
недоразвился. Кто-то из наиболее образованных
журналистов даже ссылался на христианские
заповеди. Дескать, велят же возлюбить
ближнего как самого себя; значит, надо прежде всего
возлюбить себя и потом уже говорить о ближних.
А мы… Мы не то что себя не любим… мы себя
терпеть не можем! Как на личном уровне, так и на
уровне государства. Сколько можно содержать
слаборазвитые страны, когда самим есть нечего,
продукты по талонам?! Все средства угрохали на
военно-промышленный комплекс и «братскую
помощь». Верхняя Вольта с ракетами…
Развивающимся странам помогать перестали, но
тут же выяснилось, что это ещё не значит
заботиться о себе. Тогда пошла речь о союзных республиках.
В Москве заговорили о Средней Азии,
которая повисла на нас балластом. Что у них
своего, кроме хлопка и дынь? Они же дикие,
только и делают, что плодятся, ртов всё
больше и больше. А кормить их должен добрый дядя.
И другие края тоже оказались хороши… В
Киеве, например, обвиняли москалей в
том, что они съели всю украинскую колбасу и сало. А
Грузия вдруг поверила, что
заживёт припеваючи, если отделится от
«старшего брата» и будет единоличной хозяйкой
своих курортов и
виноградников… сознание уже не осуждает тех, кто
разбивает чужие семьи – всегда найдутся
относящиеся к такой ситуации «с пониманием».
Дескать, нормально: девчонка приехала
завоёвывать Москву, а тут
хороший вариант – богатый начальник. И его
можно понять: жена уже немолодая, к тому же
непрерывно болеет. Что она ему может дать?
А оправдание взяточничества
милиционеров и чиновников их низкой
зарплатой – разве это не пропаганда эгоизма? А
что мы слышим о молодых учёных, которые,
окончив российские вузы, уезжают работать за
границу, преимущественно в США? «У них
просто нет выхода, у человека должен быть
достойный заработок». И не смей возразить, что
если нужны деньги, то в большом городе есть масса
возможностей подработать, для этого
вовсе не обязательно уезжать в
Соединённые Штаты и фактически развивать
науку страны, теперь уже подчас откровенно
враждебной России. С какой стати мальчик будет
отрывать время от любимого занятия?! У него
талант, и он имеет право этот талант
реализовать там, где ему создадут для такой
реализации наилучшую базу. Представьте себе,
что подобным образом рассуждали бы молодые советские
учёные в конце 30-х гг. прошлого столетия. И
– вообразим на минуту такую фантастическую для
той эпохи ситуацию! – уезжали бы в
Германию, которая предлагала куда более
благоприятные, чем в СССР, условия для
развития науки. У Гитлера появилось бы
серьёзное подспорье.
А пресловутая свобода самовыражения
художника, который якобы совершенно не обязан
ориентироваться не только на моральные нормы и
(страшно выговорить!) Божественные
заповеди, но и на элементарные правила
приличия. Публичная сексуальная оргия
студентов в Биологическом музее,
кощунственные выставки в
Сахаровском центре, богохульные и запредельно
непристойные мультсериалы по каналу «2х2»,
каннибализм, поедание экскрементов и безудержный мат
в произведениях лауреата многих премий
В. Сорокина – всё это рьяно
защищается как самими производителями
«свободного искусства», так и
поклонниками их дарований. А ведь по сути
защита подобной продукции сводится к
оправданию эгоизма авторов. Какое,
дескать, им дело до того, что она оскорбляет
чувства окружающих? Какое им вообще дело
до этих тупых обывателей, ханжей, ретроградов
и мракобесов? Не нравится – пусть не
смотрят (не читают, не слушают, ходят по улицам,
зажмурившись, если их не устраивает реклама, и
вообще не живут). Нам главное –
продемонстрировать своё оригинальное
видение мира, своё «я», потому
что нет ничего важнее самовыражения.
«Сумасшествие – это эгоизм», –
написал когда-то в дневнике Л.Н.
Толстой. Но он сделал эту запись не после посещения
«авангардной» выставки или
прочтения постмодернистского романа, а посетив
психиатрическую клинику проф. Корсакова в
Хамовниках. Вопрос в том, какое место
занимает безумец-эгоист, где он демонстрирует свои
таланты: в «палате номер шесть» или
в престижном выставочном зале? И что он
за это получает: дозу лекарства или
Букеровскую премию?
Впрочем, и до людей, не столь высоко летающих,
до тех, кого «творцы» обычно причисляют к
«тупым обывателям», тоже докатилась
волна концептуально оправданного эгоизма.
В наши дни многие считают, что битва с
родственниками за наследство –
совершенно нормальна, в порядке вещей.
Сейчас ведь так дорого купить квартиру или
построить дачу. Поэтому желание получить при разделе
имущества как можно большую долю вполне
естественно. Хотя в России всегда
считалось естественным прямо противоположное
поведение. В «Войне и мире»,
если помните, очень выразительно описаны интриги
родственников Пьера Безухова из-за
наследства графа Безухова-старшего, лежащего
на смертном одре. В том числе и драка за
мозаиковый портфельчик с бумагами. Вслед за
автором не одно поколение читателей
воспринимало попытки урвать себе кусок
пожирнее при разделе имущества как нечто,
вызывающее брезгливое
чувство.
А спустя более чем сто лет другой (не такой, конечно,
великий, но, безусловно, выдающийся)
писатель – Ю. Трифонов – обратился к
теме наследства в повести
«Обмен». Обстоятельства
советской жизни существенно отличались от
реалий дворянского быта, но нравственные
оценки сохранились неизменными. И даже, быть может, стали
категоричнее. Желание невестки поскорее
съехаться с больной раком свекровью, чтобы не
пропала жилплощадь, подаётся автором (и
воспринимается сыном больной женщины) как низость и
эмоциональная тупость. Главный герой настолько
поглощён мыслями о матери, о её страданиях, о
её близкой утрате и к тому же так боится
вызвать у неё подозрение об истинном
диагнозе, что искренне не понимает, как можно в этой
ситуации думать о своей выгоде. Для него
ценность жизни близкого человека и ценность лишних
квадратных метров – несоизмеримые,
абсурдно несоизмеримые величины. Сегодня же
квартиры так повысились в цене, а
ценность жизни, напротив, так понизилась, что
эгоистом в глазах многих читателей
«Обмена» будет выглядеть не жена
героя повести, а он сам.
Гуманистическая упаковка
А ещё всё отчётливее
видна тенденция представить эгоистическое
поведение не как порок или хотя бы недостаток, а как
нечто положительное, не нуждающееся в
оправданиях.
Хрестоматийный пример – идеология
«планирования семьи». Если
взяточничество всё-таки не
признаётся у нас достоинством и потому его
пытаются обелить смягчающими обстоятельствами, то
избавление от нежеланных детей квалифицируется
«планировщиками» как безусловно
правильный поступок. Действительно, зачем
плодить нищету? Безответственно заводить
детей, не обеспечив им достойного качества
жизни…
Хотя и тут всё же не обходится без
манипуляций. Кратко суть их в следующем.
Выдвигается вполне резонный тезис.
Действительно, если ты не в состоянии
прокормить ребёнка, то тебе рано становиться
родителем. В чём же тогда хитрость
«планировщиков»? А вот в
чём: они не считают, что тем, кому ещё рано
обзаводиться семьёй и становиться
родителями, рано вступать и в интимные
отношения. Такая, казалось бы, естественная
причинно-следственная связь не только
отсутствует – она активно
опровергается. «О чём вы
говорите? – с патетикой, а когда и с иронией
восклицают идейные сторонники
«планирования семьи». – Вы
абсолютно оторваны от реальности. Какое целомудрие?!
Практически все старшеклассники живут
половой жизнью. И единственное, что мы можем
сделать, это научить их предохраняться». Хотя на
самом деле, если бы они со всем своим пылом и
возможностями проповедовали
воздержание, а также выступили бы широким
фронтом против пропаганды разврата в
СМИ, глядишь, и в подростково-юношеской среде
разврата бы поубавилось.
Но они предпочитают поощрять эгоизм. Не хочешь
сдерживать свои порывы? И не надо! С
какой стати отказываться от
удовольствий, понижать своё
качество жизни?
Кстати, само «качество жизни», как и
связанное с ним понятие
«ответственного родительства»,
– это ещё одна манипуляция. Суть её
в том, что искусственно завышается
планка материальных потребностей как взрослых, так и
детей. А при ближайшем рассмотрении оказывается, что
и популярное словосочетание «плодить
нищету» в данном контексте не следует понимать
буквально. В подавляющем
большинстве случаев о реальной нищете, когда
ребёнка нечем кормить, не на что учить, когда у него
нет крыши над головой и он будет зимой ходить
босиком, речи тут не идёт. Наоборот, быстро
выясняется, что опасающийся вроде бы нищеты
человек просто-напросто сориентирован на те
стандарты потребления, которые требуют много денег.
«Мой ребёнок не будет донашивать чьи-то
вещи». А как в большом городе без машины?
Купить подержанную? Отечественную? Вы с
ума сошли! В ней даже кондиционера нет. И
вообще это морально устаревший
совковый хлам.
Может быть, в несколько утрированной форме, но
по существу точно эта эгоистическая идеология была
выражена в листовке, которую летом 2007
года раздавала вместе с
презервативами в лагере
«Наших» на Селигере пятилетняя девочка.
Текст выглядел так (жирный и крупный шрифт
сохраняем, как было в листовке):
«Меня зовут Юля. Мне 5
лет.

Я – осознанный
ребёнок.

Мои родители тщательно планировали моё
рождение.

Только на моё образование и
развитие они тратят больше 700$ в
месяц.

Я занимаюсь в театральном кружке, учу
немецкий язык, занимаюсь музыкой и спортом.

Я хочу стать лидером и специалистом, я хочу
получить хорошее образование, хочу иметь
возможность заниматься тем, что мне интересно, и
принимать осознанные решения.

Мне нужно очень много
внимания.

Если на семейном совете мы решим, что
мне нужен братик, мы будем тщательно обдумывать,
хватит ли у нас сил, возможностей и
времени на то, чтобы он стал образованным,
способным, полноценным, талантливым и
счастливым человеком.

Если вы не готовы взять
ответственность за нового
человека, предохраняйтесь, пусть ваш
ребёнок будет осознанным и желанным!

НЕ СОВЕРШАЙТЕ
ГЛУПОСТЕЙ,
ПЛАНИРУЙТЕ
РОЖДЕНИЕ ДЕТЕЙ
ОСОЗНАННО!

Я за качество, а не за
количество!»

Показательно, что эта листовка, сильно
смахивающая на пародию, вызвала обширные
дискуссии в интернетно-молодёжной среде.
Нашлись люди, которые и в раздаче ребёнком
презервативов не видели ничего
плохого, и саму постановку вопроса считали
вполне оправданной. А ведь это,
«вышеизложенное», – торжество
эгоизма! Прямо-таки манифест, только уже не
коммунистический, а эгоистический.
Потакание эгоизму заложено и в основу
так называемой ювенальной юстиции (это когда
права детей провозглашаются приоритетными и
ставятся над правами взрослых). И
в основу борьбы за права
гомосексуалистов, и за права людей,
заразившихся СПИДом (это главным образом
наркоманы и опять-таки представители
«нетрадиционной ориентации»). Посмотрите
в Интернете журнал «Шаги»,
посвящённый ВИЧ-проблематике. Там
вопрос обеспечения достойного качества жизни
для данной категории людей не подвергается ни
малейшему сомнению. И в это качество, по
современным стандартам, включено отнюдь не
только обеспечение больных лекарствами. Нет, журнал
энергично отстаивает право
ВИЧ-инфицированного гомосексуалиста
вести точно такую же, как и здоровые люди,
социальную жизнь, работать, где ему хочется, в том
числе и в детских учреждениях, и, конечно же, никак
не ограничивать свои сексуальные потребности.
Это ведь тоже неотъемлемая составляющая
качества жизни.
Ну и «классика жанра» в теме «эгоизм
в гуманистическом гриме» – это, конечно,
защита эвтаназии. Если клиника бесплатная, то
эгоизм проявляет государство, которому не
хочется расходовать деньги на
«безнадёжное предприятие». Если же
платная – раскошеливаться попусту не желают
уже родственники. Ещё десять лет назад
знакомые американцы рассказывали нам, что в
США, где эвтаназия официально не разрешена, нередки
случаи, когда дети или внуки вынуждают
тяжелобольного подписать бумагу о том, что он не
претендует на применение к нему дорогостоящей аппаратуры и
медикаментов. А то ведь так можно разбазарить
все его сбережения, и наследникам ничего не
достанется. Но прикрываются все эти
примитивные эгоистические расчёты милосердием
к больному, который так страдает, так устал от физических
мук! Помните, был такой грубоватый юмор:
«Пристрелить, чтоб не мучился»?
В церковной ограде
Самое печальное (хотя и легко объяснимое), что ползучая
«эгоистическая революция» уже начинается и
в церковной среде. Мало того! Некоторые
представители церковной среды
обеспечивают этому процессу морально-идеологическую
поддержку.
Возьмём хотя бы пресловутую дискуссию о
«юбочно-платочном православии». Ту
самую, которая в последние годы упорно педалируется
и в Интернете, и в печатных изданиях, и
в устных выступлениях. Смысл этой дискуссии
фактически сводится к отстаиванию права
женщин приходить в храм так, как им удобно: в
брюках, без платка, с оголёнными плечами и т.п.
Причём не только при первом посещении,
когда женщина могла не знать церковной традиции
(хотя сейчас надо как-то специально ухитриться, чтобы
такой информации не иметь), а в принципе, если ей
так нравится. Но ведь это и есть
оправдание эгоизма! «Хочу и буду! Моё
желание – закон».
И сколько бы ни приводилось умных и даже вроде
бы богословских аргументов в защиту этой
позиции, она в самом своём
основании не имеет ничего общего с
христианством, потому что Христос призывал
отвергнуть себя, потерять свою ветхую
душу. А тут – не душу, но всего лишь одну из
привычек, причём не такую уж
въедливую, как, скажем, курение или
любовь к выпивке. Всё-таки
ношение брюк женщинами нельзя назвать
зависимостью. И обратите внимание,
учитывая нынешнюю свободу нравов,
мало кто дерзает настаивать на том, чтобы
вовсе «отвергнуться брюк».
Нет, речь идёт о чисто ситуационных моментах:
2–3 часа в храме плюс дорога. Вот и
вся жертва! И даже такое минимальное
ограничение своего «хочу»
вызывает, как сказал бы Фолкнер, «шум и
ярость».
А виртуальные плевки в сторону
«злых церковных бабок» – тоже
ведь дежурная тема, исчерпанию которой не
видно конца. Хотя чего проще? Даже если тебе сказали
что-то малоприятное и неласковым тоном –
потерпи, смирись. Ведь смирение – одна из
главных добродетелей христианина. Даже
пословица такая есть: «Без смирения нет
спасения». Ты и сам тоже, наверное, не
всегда всем говорил только приятное и
ласковое. Да к тому же и замечание тебе, очень может
быть, сделали не на пустом месте. А если и на пустом?!
Ведь ты идёшь в Церковь
Христову, ты пришёл ко Христу. Он
твой идеал, образец для подражания. А его,
согласись, оскорбляли побольше, чем тебя. И уж точно
безвинно. Но он, как опять-таки наставляет
пословица, «терпел и нам велел». И,
хотя это очень трудно, надо всё же стараться
исполнить повеление Начальника Жизни.
Если, конечно, ты действительно идёшь ко
Христу в качестве кающегося грешника, а не
праздного зеваки или заказчика религиозных услуг.
При этом, подчёркиваем, мы ни в
коем случае не защищаем хамство
«церковных старожилов». Конечно,
хотелось бы, чтобы везде и уж тем более в
храме Божием люди вели себя вежливо. Но
тут важна сама постановка вопроса. Храм
– святилище Бога, куда мы входим с
трепетом и благоговением, чтобы угодить Ему. А
не ресторан, парикмахерская, турбюро и т.п., где,
напротив, должны угождать нам и где мы
вправе предъявлять претензии за
некачественное обслуживание. Например, за то,
что нас обхамил официант.
Муссирование темы «церковных бабок»
не только подогревает эгоизм людей, не желающих себя
ни в чём утеснить, но и фактически, в
сознании масс, низводит храм до учреждения сферы
услуг. И если посмотреть на проблему в этом ракурсе,
то попытка екатеринбургского правозащитника Алексея
Конева подать в суд на Церковь после
отпевания своего родственника (поскольку
истец остался недоволен качеством услуги,
оказанной священниками) выглядит уже не как
нелепый курьёз, а как некий пробный шар. Пока
этот шар ещё не попал в лузу. Но
оправдание человеческого эгоизма рано или
поздно с гарантией приведёт его туда.
А участившиеся в последние годы
разговоры о необходимости упростить церковный
язык, приблизить его к современному русскому,
облегчить посты, сократить богослужение и т.п.? Какой
мотив настойчиво звучит в этих
призывах? Людям трудно, им некогда, они
устают, у них сложная жизнь, нужно пойти им
навстречу. И вообще, они в наше
время слабые и немощные…
Выглядит вроде бы очень благородно, очень
милосердно, но на самом деле – это круговая
оборона эгоизма. Не хватает только лозунга:
«Всё для блага человека». Хотя
он легко прочитывается между строк.
Опять-таки оговоримся: конечно, в ряде
случаев можно делать (и обычно это делается)
какое-то снисхождение. Причём безо
всяких реформ, на церковном языке это
называется «икономия». Но исключение для
немощных или вообще людей, что-то по каким-то
веским причинам в данный момент не могущим,
– это одно. А установление новых
облегчённых правил – совсем
другое. Ибо правила – это нормы,
существующие для всех. И, отталкиваясь
от новой нормы, придётся спустя какое-то
время снова нисходить до слабых, до тех, у
кого есть некая уважительная причина. Дальнейшую
динамику процесса можно и не пояснять, всё
опять повторится. Кому нужен иллюстрационный
материал, пусть поинтересуется, что происходит в
западных церквях.
Да и без оглядки на западные церкви легко себе
представить логику эгоистического отказа от тех или
иных церковных установлений «для
всех категорий граждан». Возьмём, к
примеру, посты (что-то ещё читатель с
лёгкостью домыслит сам). Итак, в рамках этой
логики детям школьного возраста поститься ни в
коем случае нельзя, потому что растущему организму нужен
полноценный рацион питания. У студентов большая
умственная нагрузка, пост может снизить успехи
в учёбе. Взрослые напряжённо
работают, тянут семью, поднимают детей, падают с ног.
Какой уж тут пост?! Ну а про пожилых и говорить
нечего. Старость не радость, сплошные болезни. Им только
поста не хватало…
Причём, когда ограничения в пище
накладывает врач, это воспринимается
безо всякого бунта, а наоборот, с готовностью
исправно следовать предписаниям. Сколько
людей, категорически отвергающих пост,
неукоснительно соблюдают диету, исключающую мясо и другие
скоромные продукты, – если врач скажет, что
отказ от белковой пищи полезен для здоровья!
А сколько людей (почти вся страна) напрягается, уча
английский язык, потому что это «в жизни
пригодится». И против дресс-кода, то есть
принятой на работе формы одежды, не возражают,
потому что не хотят эту работу потерять.
Так что, когда нужно себя чего-то лишить, в
чём-то ограничить по эгоистическим мотивам,
никаких проблем не возникает. Никто не качает
права и не побуждает врача или работодателя
изменить свои требования. Инстинкт
самосохранения побеждает недовольство, которое
у эгоистов обычно вызывают запреты.
Иными словами, сиюминутные эгоистические
порывы подавляются из соображений тоже
эгоистических, но не таких сиюминутных. Так сказать, более
«перспективных».
Кому-то может прийти в голову нехитрая мысль,
что и в основе неукоснительного соблюдения
церковной дисциплины тоже лежит эгоизм:
человек старается, надеясь войти в
Царствие Небесное. И в начале духовной
жизни это действительно так. Святые Отцы
учат, что на пути к Богу человек проходит три
основные стадии: раба, наёмника и только потом
– сына. Третья, высшая стадия – это
стадия самоотречения, когда христианин угождает Богу уже
не из страха наказания и не из ожидания наград, а
бескорыстно, из одной только любви. Но и
первая стадия – всё равно
самоотречение. Человек преодолевает свой
ветхий, животный эгоизм ради высших
соображений. Соображений настолько высоких, что
людям, целиком живущим «по сю сторону»,
они представляются безумными фантазиями: какой ад,
какие вечные муки? Сущий бред –
отказывать себе в невинном
удовольствии съесть жареную курочку, потому
что, видите ли, пост.
Так что между рабом Божиим и рабом собственной
утробы лежит пропасть. И, не преодолев её,
невозможно вступить на узкую тропу
духовного возрастания. Кто-то из Святых
Отцов поучал, что, если тебе чего-то очень
хочется (имелись в виду душевно-плотские
желания) – сделай наоборот. В начале пути
желания, которые приходится отсекать, часто бывают
какими-то примитивно-инфантильными. Человеку,
вынь да положь, хочется в пост кефира,
вместо вечернего правила посмотреть
фильм или же почитать книжку, а в воскресенье
отоспаться.
И поскольку навыка отсечения своей воли
ещё нет, то отказываться от таких, на самом
деле пустяковых, желаний трудно. А если кто-то
в этот момент говорит, что отказываться
не нужно, да ещё и подводит теоретическую
базу: дескать, это пустые формальности, фарисейство,
начётничество, обрядоверие, которое
только заслоняет от нас Христа, – тут
новоначальный нередко ухватывается за
«добрый совет» как за спасительную
соломинку. Он не понимает, что соломинка эта
вовсе не спасительная. И годится она лишь на
то, чтобы, оставив попытки перейти пропасть,
выдувать через неё мыльные пузыри
фантазий.
Фантазий о своём стремительном, неудержимом и
беспрепятственном духовном возрастании.
О том, что интеллигентному человеку в
отличие от непросвещённого народа никакие
промежуточные стадии не нужны. Он выше
всего этого.
Чем пожертвовать, к чему
прислониться

Если слишком нагрузить лодку, она может
перевернуться. А как образуется смысловой
перевёртыш? К примеру, что надо сделать с
исходно отрицательным вроде бы понятием
«эгоизм», чтобы оно «сменило
вывеску», стало обозначать нечто
противоположное или, может быть, даже оказалось бы
в этическом поле где-то неподалёку от
«самопожертвования» или
«альтруизма»? Очевидно, тут
придётся произвести манипуляции более сложные,
чем с лодкой, однако типологически сходные: сперва
нагрузить понятие «эгоизм» массой
оправданий, а затем и найти в нём нечто,
достойное похвалы. А когда подобный
«перегруз» станет привычным – можно
вообще «снять» традиционное
словесное обозначение, убрать тот словесный
маркер, с которым раньше связывались
отрицательные, с этической точки зрения, эмоции. Дескать,
никакой это не эгоизм, а нормальное проявление
человеческой природы. Или даже Божественного
замысла.
Но старую вывеску выбрасывать на
помойку не стоит, она ещё послужит. Когда понятийная
«лодка» перевернётся, словом
«эгоизм» можно заклеймить… ну, например,
заботу о людях.
Вы скажете, преувеличение? Давайте
посмотрим вокруг. К чему фактически сводятся
либеральные нападки на активное
противодействие злу? К тому, что
противодействующий – эгоист.
А что? Разве не этот мотив звучит
в упрёках подростков, которые в
соответствии с некоторыми новейшими
тенденциями «борются с родителями за свои
права»? В том числе за право
хамить, не делать уроки, устраивать дома беспорядок,
врубать на полную громкость музыку, до одурения
сидеть за компьютером и т.п. «Хочешь, чтобы
всё было по-твоему? Тебе лишь бы на
своём настоять! А ты не о себе думай, а обо
мне. О том, что мне нравится, а не
тебе…»
И разве не в эгоизме упрекает
великовозрастный инфантил свою жену?
«Хватит меня строить! С какой стати я должен
подчиняться твоим прихотям?»
«Прихоти» же её сводятся к
тому, чтобы он работал и приносил домой зарплату, а не
пропивал её, чтобы немного помогал по
хозяйству и хоть иногда занимался детьми.
В эгоистических капризах, в желании ублажить
своё «я» могут родственники
обвинять богатого человека, который
существенную часть прибыли тратит на Церковь и
дела милосердия.
Эгоистами представляют и верующих, смеющих
выступать против кощунственных
выставок, телепередач, рекламных
образов. «Мало ли что вам не
нравится? Вы тут не одни живёте.
Не хочешь смотреть – надави на кнопку. А
другим своё мнение не
навязывай!»
Один из самых, пожалуй, ярких примеров –
реакция «мирового сообщества» на
войну в Южной Осетии.
Поведение России упорно представлялось
как агрессивно-эгоистическое. Дескать, не слабых она
там защищала от геноцида, а землю чужую хотела захапать.
В том же духе выступают и церковные
либералы. И началось это не сегодня –
приведём цитату.
«Мы живём в страшное время,
когда самые понятия христианские, здравые и
истинные, подменяются понятиями фальшивыми и
ложными, зачастую злонамеренно изобретаемыми с несомненной
целью, конечно, отклонить людей от правого пути
истинного христианской жизни. Во всём
этом видна какая-то планомерно действующая
чёрная рука, которая стремится как можно крепче
привязать людей к этой временной земной жизни,
заставив их забыть о неизбежно всех нас
ожидающей жизни будущей, жизни вечной.
Так, например, достаточно кому-нибудь начать регулярно
ходить в церковь, молиться Богу дома,
соблюдать посты, вести себя целомудренно и
воздержно, уклоняясь от всех
современных, столь нескромных развлечений и
увеселений, как окружающие сейчас же
набрасываются на него с насмешками и укоризнами:
«Да что ты? В монахи, что ли, собрался? Или
хочешь показаться перед нами каким-то праведником,
святошей?» Это и прежде бывало, но
никогда в такой мере, как теперь, когда –
увы! – и некоторые современные пастыри,
либерально и модернистски настроенные, относятся к
подобным подвижникам благочестия (иначе их в
наше время и не назвать!) явно
неодобрительно.
Стоит пастырю, желающему только честно и
добросовестно исполнять свой пастырский долг
без всяких поблажек и уступок современной моде
и развращённым нравам, начать учить
своих пасомых истинно христианскому пути жизни, как
сейчас же весьма многие из современного
мнимохристианского общества обрушиваются на
него со всею силою ожесточённого озлобления,
начинают всячески хулить и порочить его, стремясь
дискредитировать в глазах остальных и
подорвать его пастырский авторитет»
– Архиепископ Аверкий (Таушев).
«Всему своё время».
Издательство Сретенского монастыря, 2006. – С.
104–106.
Архиепископ Аверкий написал это в Америке
в 1961 году. Но разве не те же песни поют
церковные либералы в современной России?
Хоть и страна другая, и полвека прошло с тех пор,
как это было написано, а претензии всё те же.
Что значит «хочешь показаться святошей»?
Значит, хочешь прославить себя,
выставив своё «я»,
своё «эго» в выгодном
свете.
Послушание духовнику, соблюдение иерархии
пытаются дискредитировать, сказав, что
священники просто тешат так свой эгоизм,
властолюбие и тщеславие. В более
корректной форме критика ортодоксальных, серьёзно
относящихся к церковным правилам и традициям
пастырей сводится к тому, что они забывают о
христоцентризме, приводят к себе, а не ко Христу.
Хотя, конечно, представители младостарчества и
«гуруизма» тоже у нас встречаются, но
нападают ведь почему-то в основном не на
них, а на батюшек, которые как раз заботятся о подлинном
воцерковлении своей паствы, о
серьёзном отношении к вере, к церковным
Таинствам, к молитве, к
православному образу жизни. К тем, кто
«полагает жизнь свою за овец» (Ин.,
10:11). Именно такого «пастыря доброго» по
лукавой диалектике перевёртыша
обвиняют в эгоизме.
Естественно, в эгоизме обвиняют и
«старушек у подсвечника», многие из
которых, как пророчица Анна, всю жизнь не отходят от
храма. Не просто проводят там всё
своё время, а трудятся, не покладая рук,
не жалея сил, невзирая на преклонный возраст и
телесные недуги. И, пожалуй, только в среде,
насквозь пропитавшейся духом эгоизма, могут
найти поддержку сентенции, что «злобные бабки просто
самоутверждаются за счёт молодых».
В обществе, не утратившем традиционных
христианских представлений о добре и зле, такие
сентенции не могли бы прижиться. Во-первых,
потому, что христианство учит прежде всего
заглядывать в себя и в себе искать
вину, а во-вторых, потому что грех
хамства невозможно было бы выдать за
добродетель.
Очень показательная полемика развернулась
в последний год и по вопросу
миссионерства в молодёжной среде. Тех,
кто не приветствует сомнительный принцип
«цель оправдывает средства» и
возражает против некоторых миссионерских
экспериментов, считая это опошлением Благой
Вести, сторонники подобных экспериментов
называют «миссиофобами». И даже –
в стилистике то ли Французской революции, то
ли Третьего рейха, то ли сталинской эпохи –
«врагами миссии», с которыми надо
расправляться со всей большевистской
беспощадностью.
Когда читаешь про «миссиофобов», может
представиться некое страшное и одновременно
тупое мифологическое животное, которое («друзья
миссии», они же «миссиофилы»,
всерьёз это утверждают!) ненавидит
молодёжь и всеми силами старается не пустить
её в Церковь, боясь, что
весёлые, свободные, сильные молодые люди
придут в храм и потеснят его. То есть
зверюга-миссиофоб эгоистичен прямо-таки до
слабоумия. Не желает, хоть тресни, увеличения малого
Христова стада, не стремится приобретать
помощников и единомышленников.
Естественно, полемика с таким кошмарным
существом невозможна. Ведь что
взять со слабоумного?
А интересно, что бы они сказали об архиепископе
Аверкии (Таушеве), живи он сейчас?
Неужели тоже записали бы его во враги миссии?
Ведь владыка Аверкий утверждал
буквально следующее: «Теперь многим
нравятся пастыри, которые,
приноравливаясь к вкусам, взглядам
и настроениям современной
расцерковлённой толпы, унижают высокий
христианский идеал жизни, едва ли не
втаптывают его в грязь, фальшиво
подменяя и извращая все подлинно-христианские
понятия, лишь бы только кому-то угодить
«.
Совершенно справедливо говорит наш
выдающийся гомилет профессор Киевской
духовной академии В.Ф. Певницкий,
что истинный пастырь не должен поддаваться
заманчивой идее примирения христианства с
современностью и что «нельзя допускать ни
малейшего изменения начал веры
Христовой», «никакой уступки
ввиду ходячих заблуждений времени,
никакого послабления строгих требований
евангельского закона ввиду
понизившейся нравственности и нежелания
подчиниться им со стороны расслабленной воли»
(«Церковное красноречие и его основные
законы», с. 164). Нельзя проповедовать
какое-то «новое христианство»,
«христианство разжиженное и
расслабленное», ибо задача пастыря не в том
состоит, чтобы принижать высокие требования
Божественного закона до уровня
понизившейся жизни, но в том, чтобы эту
понизившуюся жизнь возводить до той
высоты, на какой она должна стоять, по
требованию слова Божия и указанию
Церкви. Современные
«христиане» хотят, чтобы пастыри не стесняли
греховных стремлений человеческой природы, и
только под этим условием согласны войти
в единение с Церковью и жить её жизнью
(«Всему своё время», с.
106–109).
Как всё повторяется!.. Нынешние
«миссиофилы» тоже пугают, что молодёжь,
увидев в православии
«религию запретов», не придёт
в храм. А та, что пришла, с негодованием
хлопнет дверью и больше никогда не
вернётся.
Впрочем, на это тоже в своё
время ответил куда более авторитетный
человек, чем мы. «Из
Православия уходят только эгоисты»,
– сказал Паисий Святогорец.
И в этой вроде бы простой фразе, как и
во многих других его высказываниях,
заключена великая мудрость. Реальное, а не
фантазийное православие есть религия
самоотречения. Иной она и не может быть, потому что
в её основе Крестная Жертва
Христа. Поэтому из православия уходят
те, кто не в силах чем-то пожертвовать.
Будь то мелочь вроде отказа от брюк или же что-то
более труднооборимое (примеры подставьте сами).
Кому-то невмоготу расстаться с собственными
взглядами, с собственными трактовками
Евангельского учения. А кого-то и
вовсе не устраивает христианский Бог.
В любом случае – тут на первом месте
всегда собственное «я».
* * *
Либералы не любят упоминания о сатанизме,
брезгливо морщатся, театрально-громко
вздыхают: «Опять!..» Поэтому
не будем их нервировать, скажем помягче.
Пропаганда эгоизма – это
антихристианство. Попытка принизить и отменить
жертву Христа. Потому что когда на
первом месте «я», «моё»,
упоминание о жертве Христа и тем более Его
призыв «следуй за Мной» –
тревожат, раздражают, не дают спокойно наслаждаться
(жизнью, её дарами и самим собой тоже).
Поэтому неудивительно, что сегодняшний мир
всё активнее отвергает Его и
всё больше увлекается тёмной
духовностью, сулящей власть над людьми и
полную свободу эгоистических желаний.
Удивительно другое: простая и, казалось бы,
очевидная мысль о том, что современная жизнь
строится на далёких от христианства
основаниях, вызывает у
определённой части православного
сообщества гневный протест. Хотя все
вроде бы знают, что общество потребления
культивирует гедонизм, то есть злокачественную
форму эгоизма, возведённую к тому же
в ранг главенствующей идеологии.
А идеологический эгоизм и христианские идеалы –
всё равно как злодейство и гений,
«две вещи несовместные».
Ирина Медведева, Татьяна Шишова
inspect.by

Добавить комментарий

Имя *
E-mail *
Сайт

семнадцать − 8 =