Ученая из Беларуси рассказала о жизни и работе в Германии

Наталья Сёмова
В белорусском обществе сформировался стереотип, что отечественный учёный – это либо седовласый профессор, занимающийся перекладыванием бумажек в пыльном кабинете, либо невзрачный «ботаник», вечный студент, неприспособленный к жизни, отлично разбирающийся только в ему нужных изысканиях да во вкусах быстрорастворимой вермишели.
Я не буду пытаться подтверждать или рушить этот миф, так как моя собеседница и по совместительству старая знакомая Наталья Сёмова, окончившая биофак БГУ в 2012 году, совсем не подпадает под этот стереотип, да и живет давно за границей. С момента своего отъезда, минчанка успела закончить аспирантуру в немецком университете Геттингена, получить там научную степень Phd (кандидат наук) по биологии, поработать в лабораториях Германии, Саудовской Аравии и США. Наталья замужем, её супруг родом из Полоцка, он тоже ученый, сфера его интересов – квантовая физика.
Недавно Наталья участвовала в совместном научном проекте между Вашингтоном и Москвой. По дороге в столицу России она заехала в Минск, повидать родных и друзей, а также прочесть лекцию в своей алма-матер. После лекции мне удалось основательно расспросить её о впечатлениях от заграничной жизни. Вместе мы попытались объективно сравнить жизнь там и тут.
Наталья рассказала много интересных историй и малоизвестных фактов о странах своего пребывания. Первая часть нашей беседы посвящена жизни в Германии.
Наташа, как тебя, красивую девушку, занесло в науку, и как ты оказалась в Германии?
– Наука интересовала меня с детства, еще до школьной скамьи я хотела изучать природу. Также с детства я мечтала повидать мир, сделать карьеру и пожить в разных странах. Потому еще при поступлении в университет я уже задумывалась об аспирантуре в Европе. Я усилено учила английский, посещала разные собрания, где можно было бы бесплатно пообщаться с носителями языка. На второй год обучения в БГУ я уже знала, что хочу продолжить обучение в Германии. На третьем курсе я начала учить немецкий язык, взяла один платный курс, чтобы выучить алфавит и научиться читать, а потом продолжила сама дома с книгами. Так получилось, что сначала в Германию уехал на учёбу мой муж (в то время мы ещё не были женаты), и мне выпала возможность погостить у него. Страна мне понравилась, и я стала искать возможности для поступления туда по своему профилю. Самостоятельно нашла себе немецкого научного руководителя. Он предложил написать проект и пойти на программу в DAAD – организации, которая занимается обменом студентами и учёными между различными странами мира и Германией. Так, в начале 2013 года я начала учиться в аспирантуре в небольшом университетском городке Гёттинген, что в Нижней Саксонии, а с лета продолжила обучение уже как DAAD-стипендиат. Прежде чем начать обучение по стипендии, меня отправили на бесплатные двухмесячные языковые курсы в институт Гете там же, в Гёттингене. В общей сложности я проучилась в Германии почти 4 года и успешно защитилась в декабре 2016-го.

– Котируются ли в Германии белорусские дипломы? Часто ли ты встречала там соотечественников? Сложно ли было в адаптации и хватает ли немецкой стипендии аспиранта на жизнь?
– С признанием моего диплома БГУ проблем не возникло. Более того, Беларусь тогда не была вовлечена в Болонский процесс, поэтому в моём 5-летнем дипломе распознали аналог 5-летнего немецкого диплома (Diploma) и засчитали сразу как магистратуру.
За все время обучения в Гёттингене я повстречала всего одного парня из Беларуси. Говорили, что был ещё один, но он защитился и уехал вскоре после моего приезда. В общем, белорусов в Гёттингене практически не было. Я думаю,что отчасти это связано с тем, что в РБ не так сильно развит обмен с европейскими университетами, практически нет информации о возможностях обучения за границей, в теме международных обменов разве что только студенты международники. Информация до «Рощи», где располагается биофак, практически не доходит. Я успела отучиться, защититься и найти работу, а студенты биофака до сих пор не знают про организацию, которая может дать стипендию. Уехать на обучение в другую страну из Беларуси по другим специальностям, на самом деле, достаточно просто. Было бы желание, знания и языки.
Интересно, что студентов и аспирантов из России и других постсоветских стран (Казахстан, Армения, Грузия и др.) в моем немецком университете было достаточно много.
Стипендия у аспирантов приличная, на жизнь хватает. Я получала 1200 евро ежемесячно, плюс бонусы: например, помощь в оплате жилья, дополнительные деньги на семью, на книги, страховку. Помимо этого в университете всегда можно бесплатно печатать нужны документы и статьи. Чтобы ориентироваться, на что хватает стипендии, могу сказать, что за аренду двухкомнатной квартиры (44м2) у нас с мужем вместе с коммуналкой выходило примерно 450 евро, на еду на двоих ещё 400 евро.
– Это все здорово. А как там обстоят дела в медицине? Приходилось ли брать страховку, обращаться в медучреждения?
– Страховка в Германии обязательная. Сначала, у нас была частная компания Mawista, потом страховку оплачивал DAAD. Поскольку ни одна из этих страховок не государственная, некоторые врачи пытались раскрутить нас на максимальный чек и «залечить до смерти». С государственными страховками немного противоположная история: врачи вам не рады, осматривают сквозь пальцы, не хотят отправлять на обследования и выписывать рецепты. Часто приходится сидеть по полдня или делать запись на пару месяцев вперёд. С этим мы столкнулись, когда у мужа во время обучения была государственная страховка, и друзья делились историями. Такое положение дел отчасти напоминает бесплатные белорусские поликлиники.

– Расскажи, та Германия, в которую ты приехала в 2009 году, и Германия, из которой ты уезжала в 2016-м году, – это одна и та же страна? Или лавина беженцев, хлынувшая туда в последние годы, как-то изменила её? Как местные относятся к мигрантам?
– Да, в сравнении с моим первым визитом в Германию, страна действительно очень изменилась. В Германии в принципе большая разница между Севером и Югом, Западом и Востоком, но с приходом мигрантов эти различия стали еще более очевидными.
К примеру, на востоке страны, в бывшей ГДР сирийским мигрантам рады гораздо меньше, чем на западе. Палаточные лагеря беженцев там неоднократно подвергались нападениям и поджогам со стороны местных жителей. Западные немцы, воспитанные в толерантности, относятся к мигрантам более лояльно. Также сложилось впечатление, что возрастные немцы беженцев все же недолюбливают.
– Как проходит адаптация беженцев в Германии?
Немецкое правительство делает всё, чтобы обеспечить мигрантам хорошие условия для жизни: строит им дома, выплачивает денежные компенсации. Многие организации, в том числе и университеты, организуют для них повсеместный благотворительный сбор средств, устраивает культурные вечера, основной целью которых является знакомство беженцев и местного населения, дает им бесплатные места на языковых курсах, стипендии в школах и университетах.
Стоит, однако, отметить, что не все беженцы проявляют интерес к обучению, социализации и трудоустройству. Многим достаточно того, что они получают пособие. Поскольку живут они обособлено, то социализируются и вливаются в местную жизнь они медленно. Молодёжь часто сбивается в группы и так передвигается по городу. Некоторые навязчиво пристают к прохожим и выпрашиват мелочь, часто совершают мелкие кражи и угоняют велосипеды. Во многом, они живут там по своим законам и привычкам, говорят на своём языке, исповедуют свою религию. Случаи, когда несовершеннолетние девочки состоят в браке с совершеннолетними мужчинами, широко обсуждаюся в Германии. По законам шариата это обычное дело, немецкие же суды пока не пришли к единому мнению, и многих законопослушных бюргеров это не может не настораживать.
Более того, из-за миграционного кризиса отдельные немецкие города значительно изменились и стали напомнить города в Саудовской Аравии.
– А как восприняли сирийских беженцев мигранты из других стран?
Турецкая диаспора с сирийцами особо не контактирует. Стычек между ними я ни разу не видела. Выходцы из постсоветских стран, а также китайцы настроены к ним скорее негативно. Стоит, однако, отметить, что некоторые наблюдают за ними с интересом. В любом случае, все замерло в ожидании. В целом же, Германия – это европейский рай для мигрантов, поэтому беженцы с Ближнего Востока изначально всеми правдами и неправдами пытались попасть именно туда. А самый большой страх для сирийских беженцев – попасть в Болгарию. Там с ними никто не церемонится! Кстати, мои европейские друзья утверждают, что со вступлением Болгарии в ЕС эта небогатая страна стала более чистой и комфортной для жизни. Они связывают это с тем, что из Болгарии в Европу выехал весь криминал и асоциальные типы, для мигрантов она не привлекательна, вот там и остались жить люди, которым по нраву спокойная, неспешная жизнь.
– Как сложно в Германии найти работу молодому ученому? Были ли у тебя с мужем в этом трудности?
В целом, у нас сложилось впечатление, что в ЕС проще построить карьеру, если ты женщина. Это, конечно, во многом зависит от области исследований, но часто университеты предпочитают женщин мужчинам. Однажды столкнулись с ситуацией, что университет набирал представителей сексуальных меньшинств. Это значит никому другому податься заявку на это место не имеет смысла – будет отказано. В Европе придерживаются мнения, что в каждом продвинутом творческом коллективе должно быть разнообразие, в том числе и гендерное. Для мужчин и женщин, например, есть квоты. В погоне за гендерным равенством профессиональными навыками зачастую могут пренебречь. Отмечу, что из-за практики отбирать людей на проекты не только по профессиональным качествам женщине хоть и проще сделать карьеру в Европе, однако заслужить подлинное уважение среди ученых мужчин, наоборот, сложнее. Отчасти такая тенденция заметна в физике и других менее «женственных» направлениях. Как ни крути, но квантовая физика, биоинформатики и статистика не сильно популярны среди женщин. Это создаёт некоторые трудности с гендерным уравниванием, поэтому те немногие женщины, которые идут работать в эту область науки, разлетаются как горячие пирожки хотя бы просто потому, что они женщины. Такой подход причиняет некоторые неудобства моему мужу – белому женатому мужчине, поскольку он оказывается за бортом «ковчега толерантности». Стоит, однако, отметить, что эти его качества, помимо знаний и умений, оказались востребованными в Саудовской Аравии, куда он периодически отлучался ещё во время моей учёбы.
Продолжение следует…
Беседовал Сергей Смирнов
Читать дальше: Ученая из Беларуси рассказала о жизни и работе в Германии