От фейка слышу

Общество остается беспомощным перед информационными вбросами. С их помощью легко посеять панику, люди верят самым невероятным слухам, распространяемым в Сети: сотня перепостов — и «новость» попадает в СМИ. О том, почему это происходит и как государство должно реагировать на подобные ситуации, корреспондент «Культуры» поговорил с экспертами. Специалисты сходятся в том, что критическое отношение к информации и умение «включать голову» — гораздо эффективнее, чем любые заградительные и репрессивные меры.

В день страшной трагедии в Кемерово по самым разным каналам распространялись слухи о сотнях погибших. Чудовищных размеров волна дезинформации достигла после того, как «новости» подхватили популярные блогеры Дмитрий Иванов, Николай Соболев, Александр Движнов и другие. Затем к ним присоединились журналисты и деятели оппозиции. Вброшенные украинским пранкером Евгением Вольновым цифры удалось опровергнуть через день, не все из тех, кто участвовал в коллективной истерике, нашли в себе силы извиниться.
После того как утихла шумиха, к борьбе с распространением недостоверной и противозаконной информации подключились депутаты. В начале апреля депутаты Государственной думы Сергей Боярский и Андрей Альшевских предложили новую версию законопроекта о регулировании работы социальных сетей. Законодатели полагают, что операторы соцсетей будут обязаны по заявлению любого пользователя удалять или блокировать на 24 часа противозаконную и недостоверную информацию. Последнее положение было добавлено как раз в связи с кемеровскими событиями.
Пока закон не принят, обсуждение проблемы продолжается. Главный вопрос состоит в том, почему в распространении откровенно ложной информации участвует такое большое количество людей, многие из которых делятся фейками без злого умысла, принимая их за чистую монету.
— Информационная волна распространяется через непрофессионалов, из-за того, что людям хочется поговорить о том, в чем они не разбираются, — характеризует ситуацию советник президента России по вопросам развития интернета Герман Клименко. — Это проблема реальных пользователей, которые вписывались в эту историю на волне истерии, а потом долго извинялись. Мне кажется, что мы должны усвоить опыт коммуникации в новой информационной среде. Когда одни научатся сдерживаться, а другие адекватно воспринимать полученную информацию, всем будет гораздо проще.
По мнению создателя и руководителя Центра правовой и психологической помощи в экстремальных ситуациях профессора Михаила Виноградова, одна из причин, по которой люди верят ложной информации и охотно участвуют в ее распространении, — недоверие сообщениям по телевидению и радио.
— Официальные каналы не всегда полностью отражают суть страшных и тяжелых событий, и объясняется такая позиция просто: у нас, как, впрочем, и во всем мире, есть тенденция информацию о крупных происшествиях выдавать дозированно, — поясняет профессор. — Это делается для того, чтобы не запугать народ. В целом у правительства и президента нет желания скрыть информацию о катастрофе, да это и невозможно. Но когда она выдается постепенно, у населения меньше страха, люди сопереживают, но панических настроений нет. Такой метод информации позволяет смягчить людское горе. Как психолог и психиатр, я считаю это оправданным.
Заведующая кафедрой социально-политических исследований и технологий Института истории и политики МПГУ доктор политических наук Елена Бродовская не считает такую тактику полностью верной.
— Нужно понимать, что в кризисной ситуации слухи, паника, страх, другие негативные эмоции могут отключать в нас рациональное восприятие происходящего. Напряжение удалось снять лишь предельной открытостью, вплоть до того, что людей допустили в морг, где они могли удостовериться во всем лично. Главный вывод: чем скорее и полнее будет информация от официальных властей, тем меньше будет фобий. Только так можно избежать массовой истерии и паники.
Пока законодательство не дает инструментов для предотвращения распространения фейков, если только они напрямую не затрагивают чьих-либо интересов. Уголовный кодекс предусматривает наказание только за клевету, то есть распространение заведомо ложных сведений о человеке или юридическом лице. При этом дело в отношении клеветника может быть возбуждено только по заявлению потерпевшего.
Технически полностью оградить людей от фейкоделов, похоже, уже невозможно.
— Попытки регулировать все на государственном уровне — не самая удачная идея, — уверил «Культуру» Герман Клименко. — Перед нами пример Китая, в котором есть около 50 тысяч модераторов, в случае возникновения ситуации, подобной кемеровской, они удаляют вредоносную информацию. Когда там несколько лет назад прорвало дамбу, сведения об этом, не всегда достоверные, стали очень быстро распространяться в интернете, что привело к возникновению панических настроений. Чтобы погасить их, было принято решение перевести соцсети в режим постмодерации: все тексты проверялись на наличие ключевых слов, указывающих на разрушение дамбы, и публиковались, только если таковых не было. Неоднозначное решение, но в нашем случае проблема даже не в том, правильно это или нет, удастся или нет пресечь слухи, а в том, реализуемо ли это технически. Вероятнее всего, для достижения такой цели придется купировать все социальные сети в принципе, то есть саму систему распространения информации.
И не только соцсети: благодаря техническим возможностям, появившимся у современного человека, источником и передатчиком любых сведений теперь может стать каждый обладатель смартфона.
Читать дальше: От фейка слышу