Беларусь-Литва, Русь-Украина, Македония-Болгария или как шизофреники модернизируют историю

Кто владеет прошлым – владеет будущим. Эта мысль не нова, и всё же опровергнуть её до сих пор не получилось. Одним из самых действенных способов манипуляции человеческим сознанием является взывание к «голосу крови» — мол, десятки и десятки поколений предков хотят от тебя чего-то.
«Политика, направленная в прошлое»
Одной из особенностей национализма является то, что я назвал бы «фиксацией на прошлом». При этом морально верный и логичный посыл о необходимости помнить прошлое сторонники националистического дискурса доводят до абсурда и истерии. Одним из их излюбленных приёмов является осовременивание истории, когда для придания дополнительного героического блеска событиям весьма отдаленных времен придаются современные смыслы, исторические деятели и их поступки подгоняются под современные мифы и клише. Вспомнить хотя бы нацистских идеологов, убеждавших, что войны Рима с Карфагеном были ничем иным, как борьбой нордической и семитской рас. Это, конечно, крайний пример, но у нас перед глазами множество иных.
Одним из самых мифологизированных здесь является наследие средневековых государств – будь то Киевская Русь, Великое Княжество Литовское, Первое Болгарское царство или империя Карла Великого. Они включали в себя более чем одно современное государство, и простор для спекуляций открывается огромный.
Но прежде чем разбираться «где чье», следует пристальнее взглянуть на эпоху стыка варварства и феодализма. Тогда сразу прояснится, по меньшей мере, два факта. Первое – большинства ныне существующих народов ни в этническом, ни в политическом смысле этого слова еще не сложилось в конце первого тысячелетия нашей эры. Факт, который особенно неприятен дизайнерам националистических мифов, но тем не менее совершенно неоспорим. Иные этнические границы, иное, по сравнению с современным, самосознание, иные языки – все это уже делает аналогии с современностью спорными. Второе – мотивация и система ценностей средневековых людей, мягко говоря, отличались от современных.
Взять хотя бы наших соседей. Земгалы и курши были в то время полноценными племенными народностями с собственным самосознанием и даже языками, которые, однако, впоследствии стали кирпичиками в построении самосознания и идентичности латышей и литовцев. Причем, кровь тех же земгалов течет и в тех, и в других. Христианское мосарабское население Юга Испании было враждебно жителям севера – астурийцам и потомкам вестготов – теперь их праправнуки считают себя испанцами. В то же время современные скандинавские народы еще не сложились как отдельные единицы, и делились по племенному признаку – как даны, гёты, свеи, а вовсе не как датчане, шведы, норвежцы. Многие живые тогда народы позже подверглись полной ассимиляции – полабские славяне, ятвяги, меря, мещера, далматы, бургунды. Примеры можно множить. Очевидно лишь одно – не только политическая, но и этническая карта Европы тысячелетней давности была в корне иной.
Иным был и принцип построения государств, идея о легитимности власти. Крупнейшие государства раннего средневековья создавались силой меча и личной харизмой влиятельных племенных вождей. После чего происходило усвоение варварскими вождями основ более высокой культуры (таковой в Европе была только греко-римская). При этом этнические границы менялись и сплавлялись самым причудливым образом.
От франков к Франции и не только
Проследим для примера за формированием нескольких крупных раннесредневековых государств.
В конце V в. н.э. германское племя франков разгромило последний осколок Римской империи в Галлии и создало на его месте собственное Франкское королевство. Его основателем был классический германский вождь Хлодвиг. Потомки Хлодвига, прозванные Меровингами, активно расширяли границы его королевства. Что характерно, столь нежно любимый современными националистами «принцип национальности» вообще никого не заботил – Меровинги включали в своё королевство и земли, где говорили на романских диалектах, и территории, заселенные германскими племенами. В эпоху максимального расширения при Карле Великом Франкское государство включало в себя практически всю территорию нынешней Франции, большую часть Германии, а также часть Испании и Италии.

Все это порождает вопрос «как делить наследие?». Меровинги и Каролинги были германским по происхождению родами – значительная часть франков растворилась в романском населении, передав ему своё имя. Вопрос, был ли «римский император» Карл Великий всё-таки германским Карлом или французским Шарлеманом, не разрешен до сих пор и вряд ли может быть разрешен в принципе. Как и трудно найти момент, когда германец Хлодвиг превратился во француза Луи.
То же было и в Восточной Европе. Попыток строить крупные государства было предпринято несколько – хотя бы держава Само. Но относительно устойчивыми оказались лишь некоторые. В частности, земли «пути из варяг в греки», где проживали преимущественно славянские, но также балтские и угро-финнские племена, были, при активном участии норманнской аристократии объединены в единое государство со столицей в Киеве. Наследием этого государства являются Киев и Минск, Владимир и Чернигов, имя «Русь» и восточное православие «русского обряда». И, как часто бывает, вокруг «раздела наследия» кипят нешуточные страсти.
Давайте вспомним, как строилась Киевская держава. По законам своего времени – силой меча и соображениями о последующем удобстве сосуществования. Показателен хотя бы такой момент – князь Святослав Игоревич после одного из успешных походов на юг заявил о своём желании перенести столицу на Дунай. Летописец приписывает ему объяснение мотивов – мол, сходятся все торговые пути, и «сидеть» там куда выгоднее, чем в Киеве. С точки зрения современных патриотов полнейшая аморальность – как, польстившись на выгоду, бросить родную землю! Но осуждать Святослава нет никакого смысла – он был человеком своего времени. По тогдашним понятиям главнейшая задача монарха – заботиться о расширении своих владений, приращении сил и богатств, что он и старался делать. Никто из современников и не подумал бы кинуть в него за это камень. Такие примеры можно множить до бесконечности – иные условия, иной образ мыслей, иная мораль. Что не мешает националистическим «диванным историкам» выдавать перлы в духе «князь N был первым евроинтегратором» или «так в тысяча мохнатом году началась первая российско-белорусская война».
«Национализация» истории
Самые острые, и при этом наиболее бессмысленные в своей неразрешимости, споры возникают при попытках «национализировать» наследие средневековых государств. Что характерно, основное их поле – Восточная Европа, особенно после распада СССР. Что ж, это во многом объяснимо – крах больших проектов привел к росту региональных национализмов, которые чаще всего строятся на восхвалении «великого прошлого» и культе вражды к соседям и родичам. Недостаток же свершений в настоящем можно компенсировать только их поиском в прошлом. Формы же это принимает иногда совершенно карикатурные.
Помнится мне разговор с одним знакомым минским журналистом. Он возмущенно сказал: «Как это мы вообще позволяем литовцам красть нашу историю и молчим?». На моё недоумение пояснил: «Гедимин, Витовт, Ольгерд – ведь это же наши белорусские князья, а они объявляют их своими. Почему наши? Но Литва и была тогда Беларусью. Где, например, находится Новогрудок?».

Сложно спорить с ребяческими доводами. Как, например, объяснить таким людям, что, во-первых, на то время не существовало ничего похожего на современную литовско-белорусскую границу, и даже этническая карта была иной. Скажем, не были еще окончательно ославянены ятвяги Западной Беларуси. Что первые литовские князья имели действительно чисто литовские имена, которые никак не истолковываются по-белорусски, но имеют прозрачные балтские корни (vyt- (vyt/vyd isvydo) + taut- (tauta) – увидел + народ — «видящий народ»). Что, наконец, создания национальной литовской или тем более белорусской державы вообще не было в планах Гедимина и Гедиминовичей – не рассуждали в то время такими категориями. Они просто расширяли свои владения, сколько могли, пока набравшаяся сил Москва не стала им противовесом на Востоке, а Польша – на Западе. Конечно, вопрос о сочетании в их государстве балтского (литовского) и славянского (русского) очень интересен, но разрешать его должны историки, а не истеричные псевдопатриоты с вечно ущемленным нервом в области национального достоинства.
Впрочем, если у нас такие демарши удел немногочисленных, но горластых национал-патриотов, то на соседней Украине застарелые комплексы, подпитанные ультранационализмом, дают самые причудливые плоды. Наследие Киевской Руси объявлено только и исключительно украинским, попытки критиковать этот тезис могут иметь для историка серьезные последствия. А политики, в том числе высшего эшелона власти, поражают мир безграмотными утверждениями.

«Украинская княгиня Ольга» — та, что родилась под Псковом в норманнской семье и была замужем за таким же скандинавом Ингваром (Игорем)? Их это не волнует. «Владимир Святославич – украинский князь, которого пытается присвоить Россия» — но ведь он же до Киева правил в Новгороде, а, сев на киевском престоле, стал князем не Украины, а всей державы от Черного моря до Балтики? Да, украинский, и Россия к нему никакого отношения не имеет. А поход Андрея Боголюбского на Киев в 1186 году был «московско-украинской войной», даром, что в войске Боголюбского были дружины из Чернигова, Новгород-Северского, Волыни и Полоччины, а сам князь был внуком Владимира Мономаха. Разубеждать этих людей бесполезно – националистические мифы, построенные на безграмотности и передергиваниях фактов, давно превратились в их головах в квазирелигиозные догмы.
Впрочем, такие конфликты возникают не только на землях восточных славян. Скажем, разделение восточной (собственно болгарской) и македонской ветвей болгарского народа в XIX-первой половине XX века привело к яростным спорам об идентичности многих исторических деятелей – от царя Самуила до Гоце Делчева. Помнится, как в одной статье на македонском ресурсе я прочитал гневный пассаж о том, как «болгары присвоили себе нашу македонскую историю» и ощутил во рту едкую оскому от знакомой до боли глупости.

Первое Болгарское царство
Мерки сегодняшнего дня неприменимы даже для семнадцатого века, не говоря о десятом. Разумный человек должен это понимать. Невозможно мысленно прочертить современные границы в прошлом, приписать людям средневековья современную идейную мотивацию. Но можно (и нужно) понимать историю достаточно хорошо для иммунитета к такого рода спекуляциям.
Евгений Саржин, историк
Читать дальше: Беларусь-Литва, Русь-Украина, Македония-Болгария или как шизофреники модернизируют историю