Атаманщина между «свободой» и деспотией

Атаманщина между «свободой» и деспотией

Основной опорой любой иерархии является представление о сакральной (т.е. священной) природе власти. Из священности вытекает неприкосновенность правителя. Кроме основной опоры действует вспомогательная: силовая. Верующее большинство подавляет силой неверующее и разлагающее единство системы меньшинство.
Именно меньшинство – которое, когда станет большинством в своём неверии в священность действующей власти – уничтожит её, и никакой террор не поможет. Так уже было и в 1917, и в 1991 году, хотя в обоих случаях карательных органов хватало. Но они «не выстрелили».
Эти опоры – вера и насилие, основная и вспомогательная, в итоге порождают третью точку опоры, имеющую сугубо вторичный характер: системно-прагматическую. То есть: лояльность, правильное с точки зрения власти поведение начинают поощрять материально. Люди получают материальные блага за «правильное» поведение и лишаются каких-то благ за «неправильное».
Почему нельзя изначально выстроить прагматическую мотивацию лояльности? Объясняю: если я подарю вам вашу квартиру или вашу машину, то вы справедливо удивитесь: а с какой это стати я дарую вам блага, которые и без меня вам принадлежат? Для того, чтобы получить материальное благо от власти – нужно СПЕРВА признать право этой власти распределять блага. Если власть, с вашей точки зрения, не имеет права или возможности распределять – то чего она дарит чужое? Дарит вам те вещи, которые вы и без неё запросто можете взять, воспользовавшись ЗАХВАТНЫМ ПРАВОМ, самым первым, естественным и очевидным в человеческой истории правом.

Это и происходит в эпохи атаманщины, когда почувствовавшие запах крови, свою власть и силу, непосредственно вооружённые, окружённые лично-преданными приспешниками атаманы БЕРУТ, НЕ СПРАШИВАЯ.

Зачем им разрешение от какой-то бессильной и неуважаемой далёкой инстанции – если они сами себя считают властью?Для того, чтобы рыбачить или собирать грибы в близлежащем лесу – мне не нужно разрешение правительства Аргентины. Потому что это правительство – кто бы там не победил в упорной борьбе за власть – не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к реке, ни к грибному лесу. Если кто и может мне запретить – то моё правительство. Но никоим образом – правительство Аргентины или Ямайки!
Но как так получилось, что существует государство Аргентина, и существую я, совершенно вне этого государства? Ведь это означает, что я могу точно так же оказаться вне государства Россия, как однажды случилось с мирно спавшими жителями Донецка, Луганска и Харькова…
Они легли спать в России (СССР), а проснулись за границей, в какой-то Украине… Почему «в Украине»? Почему не в Эфиопии?
+++Ослабление какой-либо власти, вероисповедное и силовое (они неразрывно связаны) – приводит к злокачественным опухолям атаманщины. Возникает чаемое либералами состояние «свободы» — под которой они понимают «полиархию», множественность соперничающих за власть группировок.

Романтиками свободы и теоретиками демократии ошибочно считается, что утрата единовластия приводит к повышению прав и гражданского участия каждого человека. На деле «полиархия» не ведёт ни к чему, кроме самой разнузданной атаманщины, то есть порождает тысячу тиранов взамен одного.

Нетрудно понять, что права человека неразрывно связаны с треугольником «сильный-слабый-верховная власть». Если выкинуть из этого треугольника верховную власть, то волки и овцы останутся один на один, а защищать абстрактные «права человека» станет элементарно некому. Ведь нельзя же вооружённого бандита обуздать какими-то абстракциями, бумажными кодексами, перечислением своих прав и т.п. +++

Правда жизни в том, что человек никогда не подчиняется человеку (за исключением психических отклонений, носящих патологический характер). Для такого человек – слишком независимое (по образу и подобию божьему) создание.

Человек подчиняется либо символу веры, либо насилию (ну, и их сочетанию). На человека можно воздействовать, убеждая его, сделав его единоверцем. Или на человека можно направить оружие.Единоверие действует всегда, независимо от присутствия или отсутствия правителя. Несколько поколений католиков могут оставаться католиками, и подчинятся римскому папе, ни разу его вживую не увидев. Оружие действует только до тех пор, пока оно направлено, то есть пока правитель в тебя целиться. Как только ты пропал из его зоны видимости – он перестал быть твоим правителем.

Именно это и объясняет дробную лоскутность атаманщины и отличает атаманщину от нормальной государственной власти. Госвласть может быть очень жестокой – разница вовсе не в уровне жестокости, а в присутствии доктрины, спаивающей исполнителей в нерушимое единство.

Власть же атамана ограничивается, в буквальном смысле слова, зоной его видимости. Чего атаман не видит – то ему уже не принадлежит и не подчиняется ему. Там уже атаманит свой атаман, и тоже в пределах его видимости.+++Глядя в самый корень проблемы, мы с вами обнаружим, что внутри человека в единстве и борьбе пребывают две системы: уровень цивилизованности (цивилизационной зрелости) и зоомотивации, в условиях культурного общества превращающиеся в зоопатии. Цивилизация, по мере своего вызревания – теснит зоологические мотивации человека. Те отвечают на угнетение поведенческой нормой — бурными взрывами поведенческих атавизмов.
Читать дальше: Атаманщина между «свободой» и деспотией