Битва разума с инстинктом

Битва разума с инстинктом

Давайте ответим в двух словах на вопрос: что именно мы наблюдаем на протяжении 5 тыс. лет известной нам истории? В двух словах: мы наблюдаем борьбу инстинктов и разума в человеке. Исследуя животных, известный натуралист и писатель Э.Сетон-Томпсон отмечал: «У каждого дикого животного есть три источника познания. Первый источник – это… инстинкт, переданный ему по наследству. Второй источник познания — пример родителей и других взрослых животных той же породы. Третий источник познания — собственный опыт» Сетон-Томсон делал вывод, что, например, у медведей есть зачаточная слабая личная мысль, но чаще всего она смутна, сумбурна, и перекрывается на порядок более мощным инстинктом.
Инстинкты роднят человека с животным миром. Они рассчитаны на неизменную, застойную окружающую среду, и при перемене среды из приспособления выживания превращаются в убийц своего носителя. Естественно, инстинкт безлик, существо во власти инстинкта лишено всякой индивидуальности.Самый первый из инстинктов – дыхание. Оно рассчитано на земную атмосферу. Если человек попал в облако отравляющих газов, то ему нужно наоборот, задержать дыхание для своего спасения. Но инстинкту такие «тонкости» непонятны. Он будет и в отравляющем облаке продолжать делать то, к чему привык тысячелетиями.
Инстинкт животного самосохранения не помогает, а вредит выживанию при нападении сплочённого врага. Бегство вместо героизма в бою соответствует животному инстинкту, но вреди целесообразности социального выживания.
Многое уже написано и до нас о борьбе цивилизации с половым влечением, и о том, как жестоко мстит цивилизации этот инстинкт – когда получает возможность вырваться на свободу из «клетки» культурных норм и правил цивилизованного поведения.
Если же говорить в целом, то инстинкт со своей безликой застойностью совершенно непригоден для цивилизации, истории, прогресса. Напротив, всякая цивилизация, историческое бытие (линейное, а не циклическое) – оказываются для инстинктов орудиями пытки. Они поневоле (а иногда и сознательно) ущемляют и мучают живущее в человеке животное, «рептилию, спрятавшуюся в нашем позвоночнике».

Таким образом история является ареной битвы разума и инстинкта. Это бой светлого и тёмного, холодного и горячего, расчёта и страсти, рациональности с иррациональным и сюрреалистическим и т.п.

Периоды победы разума связаны в истории с прогрессом, периоды побед инстинктов – с деградацией, регрессом. Существуют очевидные даже невооружённому глазу социальные ароморфиты[1] — например, группы мировых религий. Существуют и столь же очевидные социальные дегенераты – которые снижают созданную разумом предшественников упорядоченность жизни. +++Если убирать исторические примеси и посторонние вкрапления, стирать случайные черты – то мы увидим со всей отчётливостью вот что:1) Цивилизация как таковая, по определению, связана с инфинитикой[2] – то есть стремлением человека к вечности, к выходу из зоологически-локального времени и звериного ограниченного пространства.
2) Зоопатия[3] возвращает человека в локализм времени и пространства, присущий животному миру.
В цивилизации человек существует не сам для себя, а во имя предков и ради потомков, стремясь к бесконечности и бессмертию.Например, с точки зрения цивилизации (что и отделяет её от социал-дегенератизма) люди времён Гомера жили не ради того, чтобы покушать, выпить хорошего греческого вина, а для того, чтобы появился Гомер. Аналогично, люди итальянского средневековья жили не ради того, чтобы покушать, выпить хорошего итальянского вина – а ради того, чтобы появился Данте.
Без Гомера и Данте эти люди неинтересны для цивилизации, потеряны для неё. Точно так же Гомер и Данте неинтересны зоопатам. Они же видят смысл своей жизни согласно инстинктам: не для того, чтобы передать что-то потомкам, а чтобы ублажать животные похоти. Поэтому для зоопатов нет будущего, как нет для них и потомков (это объясняет стремительно вымирание атеизированных наций-гедонистов в нашей время).
Но если поглотительно-насладительный инстинкт лежит в основе всякой хищности, то инстинкт заботы о продолжении рода лежит в основе всякой добродетели. Потеряв его, человек превращается в абсолютного хищника. Он не только сворачивает будущее и пожирает потомков, но и по отношению к «ближнему», к современнику – проявляет феноменальную жестокость.
Что касается прошлого, то Традиция высмеивается и отбрасывается, память атрофируется, предки утопают во мгле беспамятства. Такова цена эрозии инфинитических начал в голове человека: утрата всего, что не приносит физиологического наслаждения в конкретный момент времени. То есть деградация психики человека сперва до животного, а после во многом и до растительного уровня.
Таким человеком, помимо всего прочего, легко манипулировать по «первой сигнальной системе», как собакой Павлова: добиваться от него нужных манипулятору и абсолютно предсказуемых реакций, поочерёдно демонстрируя услаждающие и устрашающие картинки.+++При деградации разума на первый план всегда выдвигаются инстинкты. Врождённое, животное поведение, основанное на инстинктах — ему ведь не нужно учится, его не нужно пропагандировать. Оно – приходит само собой, особенно если ему не возражают.И есть идеологическое поведение, основная суть которого (при всём многообразии идеологий) – самоущемление верующего в силу обобщения идеи Добра.Толковый словарь Ожегова даёт нам два определения слова «ДОБРО», и эта двойственность весьма философская, она – по сути, составляет основу цивилизационного антагонизма в мире людей на протяжении многих тысяч лет исторической жизни:Добро: 1. Нечто положительное, хорошее, полезное, противоположное злу[4]; 2. Имущество, вещи (разг.). Чужое добро. Накопить добра.То есть добро может восприниматься как просто выгода, польза, нужная в хозяйстве вещь. Здесь идея блага не обобщена, она носит индивидуальный и индивидуалистический характер. Иначе это «добро-барахло» называют «готтентотской моралью»[5].А может добро пройти в уме процедуру обобщения (вопреки номинализму), стать из обозначения личного барахла и домашнего скарба универсалией, общим понятием, абстракцией. Так вот: когда добро обобщено в уме – появляется идеологическое мышление, противостоящее зоологическим врождённым, продиктованным инстинктами мотивациям.Исключением являются идеологии:1) Номинализма, отрицающего общие понятия, в том числе и существование какого-то общего, универсального «Добра» для всех, вне конкретных случаев и ситуаций, 2) И либерализм, выросший из номинализма. Либерализм заменяет традиционное идеологическое вероисповедное противопоставление «Добро-зло» на «Свобода-несвобода». Это делает либерализм (и его батюшку, номинализм) в равной степени врагом и христианства, и атеистического коммунизма.

Конечно, коммунизм и церковь по-разному понимали обобщённое Добро, но само деление на Добро и зло у них сохранялось в неприкосновенности. Добро есть высшая реальность, которую нельзя отменить голосованиями большинством или заменить свободой.

Свобода – всего лишь произвольность поступков (отсутствие принудительности), и потому в термине нет никакого морального содержания: свобода может быть доброй, злой, разумной, нелепой, и т.п. – в зависимости от того, кто ею пользуется. Обсуждать хороша или плоха свобода – так же глупо, как обсуждать добрый или злой нож. Нож – безликий инструмент, орудие в тех или иных руках. Свобода – то же самое. Свобода добрых ведёт ко благу, свобода злых – к кошмару, а главное то всё равно противостояния Добра со злом!Поскольку у либерализма через его номиналистический генезис, нет обобщённых ценностей (абстрактных универсалий) – либерализм их черпает в «прошивке», в том, что дано человеку просто на уровне инстинктов, с доисторических времён.

Главная разница ведь в чём? Идеология требует от человека делать то, что «надо», а инстинкты – то, что «хочется». Прогнувшись под зоологию, либерализм – раб желаний и похотей. Вплоть до крайних омерзительных пределов, до содомии[6] – «если хочется, то почему нельзя?»

Прогресс на протяжении всей истории мысли пытался найти главный антагонизм – что именно ему мешает и что, наоборот его движет. Почему Я(прогресс) с одной стороны, существую, а с другой – движусь с зигзагами и торможением? Что в человеке меня(прогресс) породило – а что меня в том же человеке пытается убить?Разные эпохи находили антагонизм в разных определениях. Предыдущая – закончившаяся с обвалом СССР – нашла его в классовых противоречиях…+++Проблема марксизма в том, что он начал искать антагонизм истории вовсе не там, где тот по-настоящему находится. Борьба группировок за блага была принята некритически и слишком широко, отчего возникла химера «классов» — с приписанным им объективным характером[7].
Читать дальше: Битва разума с инстинктом