Простая история из жизни безбожной России.

Прочитал очередную отличную статью Михаила Зарезина и вдруг, сам не понимая почему, вспомнил такие «седые страницы» собственной истории, что аж сам удивился, как давно и долго я живу на свете. А думал, что не так уж и долго. Вот ведь жизнь!

Однако, по порядку.

Наша обыкновенная питерская семья была довольно большой. Во-первых, я с мамой и папой. Во-вторых, родная сестра отца вместе с её матерью — моей бабушкой, и трое моих двоюродных родственников: двое братьев и сестра. Тётка, бабушка и братья-сёстры жили отдельно от нас, тоже в центре города, но недалеко.

Нет нужды говорить, что и мы трое, и пятеро наших родственников, как и подавляющее большинство ленинградцев в те годы, жили в коммунальных квартирах.

Как и большинство этих квартир, они были лишены практически всех удобств: горячей воды и ванной комнаты. А если сюда добавить один-единственный туалет на всю квартиру, то остальное уже нетрудно представить. Всё это имело место быть в самом начале 60-х, я тогда был настолько мал, что почти ничего не запомнил сам, поэтому этот рассказ передаю со слов родителей, которые иногда вспоминали эту историю исключительно в бытовом смысле.

Наша малюсенькая комнатка находилась рядом с Невским проспектом. Их комната была побольше, она находилась на улице Восстания, в старинном доме на высоком 4-м этаже.

Моя гвардейская бабуля (она была женщиной очень властной и суровой, за что её называли за глаза «Васса Железнова»), незадолго до этих событий отметила своё 75-летие.

И, хотя в их доме был лифт, жизнь впятером на верхотуре, в одной комнате со всеми своими родными была для неё трудным испытанием, что вполне естественно.

В итоге, тётка, взяв моего отца на подмогу, отправилась в райсовет с сакраментальным вопросом — как жить дальше и как встать на очередь.

Чиновник отдела учёта и распределения жилплощади, нацепив очки и внимательно изучив документы и справки, спросил:

— Пару лет потерпеть можете? Мы сейчас начинаем строительство нескольких кварталов на юге, в районе «Автово». Получите 4-х комнатную квартиру.

А сейчас только трёх-комнатные есть, вам там тесновато будет.

От этих слов мой отец и тётка «выпали в осадок».

Оказалось, что в городе, как и в других городах и весях Союза, заработал очередной этап хрущёвской программы переселения, и приоритет отдавался двум категориям страждущих — участникам войны (она закончилась совсем недавно, и таких участников было множество) и перенаселённым семьям. Уже не вспомню конкретные цифры, но моя везучая тётушка попала именно в эти две категории сразу: и она сама, и моя бабуля были участниками войны. Тётка — радисткой в штабе полка на Волховском фронте, а бабушка, которая тогда была совсем не бабушкой, заведовала ОТК на одном из ленинградских оборонных заводов.

Отец и его сестра об этой программе переселения или не знали совсем, или знали, но не были в курсе деталей, — не скажу. Давно это было.

Но чиновник знал. И сообщил.

Тётка никогда не была ни жадным, ни суетливым человеком. Как и все ленинградцы, она умела ждать и терпеть. Но два года в очереди с 75-летней матерью были бы бессмысленным ожиданием. И она сказала, что лучше переехать сразу в «трёшку», чем ждать два года, за которые могло случиться всё, что угодно.

Отец её тут же поддержал. Чиновник пожал плечами и предложил зайти за «смотровой» на следующей неделе.

Но если вы, читатель, подумали, что это — всё, то не спешите. Дальше было ещё интереснее.

Отец и моя счастливая «до нельзя» тётя поднялись со своих стульев, не переставая благодарить своего визави, но тот вдруг перебил их и спросил:

— А какая у вас семья? Сколько лет детям?

Мой старший братан был старше меня почти на десять лет и к тому времени уже учился в 8-м классе. От матери он унаследовал любовь к радиоделу и, как многие в те годы, увлекался сборкой детекторных радиприёмников, из-за чего в их комнате всегда густо пахло канифолью.

После школы он собирался поступать в ЛЭТИ.

Всё это тётка объяснила чиновнику, не понимая, к чему были эти вопросы.

Тот выслушал, не перебивая, потом переспросил задумчиво:

— ЛЭТИ , говорите? А почему не в ЛЭИС (ЛЭИС — Ленинградский электротехнический институт связи им. проф. Бонч-Бруевича, прим. моё, Е.Д.)?

— Не знаю, — тётка растерянно пожала плечами, — он так говорил всё время: ЛЭТИ, ЛЭТИ…

И тогда чиновник в нескольких словах расказал, что в ЛЭИС существует сильнейшая кафедра телевидения, у которой большое будущее, что именно в этом году она получила новые фонды и штаты и что если сын любит радиодело, идти надо именно туда.

Дело было в том, что жена чиновника работала там секретарём в отделе кадров и знала всё из первых рук.

— Если хотите, можем после окончания 8-летки направить его туда, лаборантом, на пару лет, он и опыта наберётся, и знаний, а через два года — хоть на дневной, хоть на вечерний. Поступит без проблем. Там у них и общежитие есть. Да и вам полегче будет — всё не впятером, а уже вчетвером, — сказал он.

Именно так всё и случилось.

И стал мой братец инженером-телевизионщиком на заводе Козицкого. А тётушка въехала в трёхкомнантую квартиру  на втором этаже, на улице Варшавской,  у станции «Броневая».

А теперь — немного цифр:

1.За период с 1956 по 1985 год в России было построено около 290 млн. кв.м. общей площади (порядка 9.5 млн квартир средней площаью 30 кв. м., прим. моё, Е.Д.), что составляет порядка 10% всего жилого фонда страны. Отдельные квартиры получили многие тысячи семей.

2. При Брежневе ввели в эксплуатацию 1,6 млрд. кв. метров жилой площади, благодаря чему бесплатным жильем было обеспечено 162 млн. чел.

3. Средняя зарплата в США в год в начале 60-х составляла приблизительно 4500 долларов. Это чуть меньше 400 долларов в месяц.

4. Средняя стоимость нового дома в США в те же годы составляла примерно 18 000 долларов, т.е. в четыре раза выше, чем годовая зарплата среднего американца.

Если вы поняли объём «Хрущёвской» программы, то вас не должно удивлять, что ничего особенного в предоставлении квартиры моим родственникам не было. Это было ОБЫЧНЫМ ДЕЛОМ!

И если где-то такие вопросы умышленно затягивались или бюрократизировались, то это было самоволием или самодурством отдельных «ответственных товарищей», а никак не официальной линией Партии и Государства.

Конечно, наш конкретный чиновник отдела распределения, помимо профессиональной добросовестности и честности, оказался и исключительно порядочным человеком, это так.

Но порядочность вообще была отличительным знаком того времени. Поэтому о ней даже не хочется говорить отдельно и особо.

Ещё раз хочу пояснить — эта история из моей собственной жизни относится к тому редкому типу моих рассказов, когда речь идёт не о моих личных воспоминаниях (я был слишком мал), а о событиях, рассказанных мне людьми, которым я не могу не верить — моими родителями.

И хотя сам я не помню даже дня переезда родни на новое место жительства, я отлично помню эту новую квартиру, помню даже неповторимый запах белил, свежей масляной краски и шпаклёвки на лестнице, который сохранялся там ещё очень долго.

А теперь — самое главное.

Если вы подумали, что этот рассказ был написан ради очередного ностальгического воспоминания о счастливых годах нашей Советской жизни, то вы ошиблись.

Он написан для того, чтобы об ратиться с вопросом к тем, кто сегодня, не щадя своего времени и сил, зазывает в церковь народ, потерявший в жизни последние ориентиры.

«Братья во Христе»! А куда бы пошли ВЫ ЛИЧНО на месте моей тётушки, пропадавшей в коммунальной комнате с пятью жильцами, один из которых — престарелая мать.

В Райсовет к чиновнику — слуге ненавистной вам Советской власти за ключами на новую БЕСПЛАТНУЮ квартиру, или в церковь помолиться, утешиться и забыть свои проблемы?

Куда бы вы пошли? Только не юлите и не лгите!!

Бог накажет!

Он всё видит. И знает, что даже в самые суровые годы СССР во всех городах были работающие церкви. Но они стояли пустыми.

В них не ходили, потому что на этот вопрос люди ответили себе предельно честно.

В отличие, видимо, от вас.

Читать дальше: Простая история из жизни безбожной России.