Монолог по поводу одного диалога.

Сам диалог я приведу чуть ниже.

А пока — два воспоминания. Первое — давнее, ленинградское, навеки врезавшееся в память.

Угол улицы Рубинштейна и Невского проспекта. Популярое в те годы «кафе-автомат».

Поздняя осень или начало зимы. Время — около 3-х часов дня. Помещение переполнено, к прилавкам с раздачей — длинные очереди. Фирменное блюдо — солянка, которую подавали в блестящих стальных мисках из нержавейки.

Около одной из этих раздач — маленького роста старушка. Сухонькая, в сером платке и чистеньком, но изрядно потёртом пальтишке.

Она молча провожает взглядом людей, то и дело отходящих от прилавка с полными подносами, стараясь не мешать им.

Полная, «боевая» розовощёкая буфетчица сердито говорит ей:

— Отойдите, мамаша! Не мешайте людям!

Но в этот момент кто-то из очереди вдруг спрашивает:

— Мамаша! Может, вы есть хотите?

Старушка испуганно качает головой «нет!»

Но её уже не слушают. Та же самая буфетчица, не меняя тона, вдруг громко и сердито говорит:

— А чего молчишь-то, мать? Чего тебе? Супчику хочешь? Горяченького? Ну-ка!…

Она наливает старушке полную миску горячего, желтоватого куриного бульона, прибавляет два куска булки (не обычного хлеба, а белой булки!), ставит всё это на поднос и зычно обращается к стоящим в очереди людям:

— Мужчины! Ну-ка! Что стоите, как каменные? Помогите женщине, быстренько! Следующий! Граждане, не задерживайте!

Один из мужиков берёт поднос со старушкиным бульоном, говоря при этом точь-в-точь, как бессмертный Гоша из «Москвы, которая слазам не верит»:

— А теперь, мамаша, бегом! А то я свою очередь пропущу! И быстро исчезает в толпе. Старушка что-то бормочет, семенит за ним следом и тоже скрывается из виду. Позже, уже выходя из кафе, я вижу её сидящей за единственным столиком, предназначенным для «детей и инвалидов». Она порозовела, расстегнула своё пальтецо и медленно допивает чай с булкой. Откуда взялся чай — не знаю. Видимо, от тех же щедрот.

На неё никто не обращает внимания.

Я навеки запомнил эту короткую сценку именно из-за её будничности. Эта внезапная, как вспышка света, доброта была обычным делом. И даже не обычным, а рутинным, естественным, как дождь или снег. На неё никто не обращал внимания. Обратили бы, если бы её не было! Но она была. И все спокойно проходили мимо. Накормили и обогрели пожилого голодного человека, что тут особенного-то, Господи? О чём говорить-то?

Как блестяще выразилась сердитая буфетчица, сама не понимая этого, «Следующий!»

Вспоминание второе. Уже не Ленинградское, «санкт-петербургское», летнее, примерно 3-летней давности.

7-я Линия Васильевского острова, рядом со станцией метро. Пивной ресторан Munhell прямо на тротуаре, на лёгкой террасе, под навесом.

Жарко, окна не то сняты совсем, не то раскрыты внутрь, уже не помню. Внутри видны молодые люди за столиками, с удовольствием потягивающие вкусное холодное пивко. У крайнего столика, прямо рядом с тротуаром — две нарядных девушки. С улицы к ним обращается очень пожилая, седая, сгорбленная женщина. Она одета довольно неряшливо, в её руках — какие-то наполовину наполненные грязные пакеты. Это не бедность. Это — беспросветная нищета.

Я не слышу её слов. Я только вижу, что она что-то говорит этим девушкам. Они чуть повернув голову в её сторону, брезгливо качают головой, потом подзывают официанта, показывают на нищенку, и тот рукой приказывает ей уйти.

Старушка отходит и через минуту останавливается рядом с ближайшей урной, в которой старательно высматривает что-то. Девушки провожают её взглядом, оборачиваются друг к другу, обмениваются короткими репликами и громко смеются.

Я инстинктивно полез в карман, достал 100 рублей и протянул несчастной:

— Возьмите!

Выслушал сбивчивое

— Храни Вас Бог!

И перешёл на другую сторону улицы. Пива уже не хотелось.

А теперь — обещанный диалог, случившийся здесь, на ресурсе в одной из тем. Приводить эту тему или называть участников по имени я не буду. Возможно, кто-то узнает себя сам. Но это будет без моей помощи.

Я не буду приводить имена не из чувства ложной скромности, а в силу абсолютной типичности этого диалога. Его классического содержания, абсолютно соответствующего нашему времени.

Единственное, что я хочу здесь сказать, это то, что наш герой называет себя верующим человеком, а сам диалог случился в теме, посвящённой 100-летию Октябрьской Революции. Так что, наш заочный разговор с ним будет разговором неверующего коммуниста с верующим патриотом России и её президента.

Читать дальше: Монолог по поводу одного диалога.