Про ВладимВладимыча, СанСаныча и великий русский язык.

Президент, как известно, посетил Крым. Открыл памятник царю Александру Третьему, сказал там речь. Прочувствованную. Без иронии говорю. Хорошо говорил Владимир Владимирович о царе Александре Александровиче. Честно. С уважением к великим заслугам царя- батюшки.

Президент вообще — честный человек! Сказал, что не пойдёт на Красную Площадь почтить мужиков, ушедших в бой прямо с парада 41-го года, и не пошёл.

Сказал, что поедет открывать Новоиерусалимский монастырь — и поехал. Сказал, что поставит памятник Александру Третьему — и поставил.

Не откажешь главе государства в верности его убеждений. Что есть, то есть.

Опять же, торчать на холодной ноябрьской площади по поводу павшего в боях под Москвой мужичья, да ещё и на 7 Ноября — не царское дело.

Крым — совсем другое дело! Дворец, монумент, речи, погода, благодарные подданные, яблоки и груши…Годится!

Вот только, думаю я, что такого особенного нашёл ВладимВладимыч в СанСаныче? В царе-миротворце?

13 лет без войны — хорошо, конечно. Но вот другой пример:

Иосиф Виссарионыч пришёл к власти в 1924 году и не воевал до 1938. 14 лет мира. На год больше. Было бы намного больше, если б не японцы с немцами, ну да что уж!

14 лет тоже неплохо. Но что-то внутри меня, где-то глубоко-глубоко подсказывает мне, что памятник этому миротворцу президент не откроет и не почтит своим присутствием.

Так что же такого особенного случилось в царствование Александра Третьего?

Ну, сильный был мужчина царь Александр Третий, очень сильный. Рубли серебряные пальцами гнул, ложки и ножи вообще за людей не считал. Это правда.

Крышу вагона поезда, потерпевшего аварию, держал руками полчаса, пока подмога не подоспела.

Вобщем, было бы тогда дзю-до или самбо — был бы чемпионом.

А ещё что?

Самое интересное, что больше — ничего.

Запомнился потомкам этот царь благодаря нескольким событиям и нескольким своим фразам.

Например, любил носить сапоги и рыбачить. Так и сказал однажды — «Европа подождёт, пока русский царь ловит рыбу». И правильно! Чай, не время бесноватого Петра Великого! Тому эту Европу только и подавай!

Или вот:

«У России только два союзника — армия и флот». Слова истинного миротворца.

Россия знала немало самодержцев, оставивших яркий след в истории.

Это и Пётр Первый — Реформатор. И Александр Первый — Победитель, и Александр Второй — освободитель. А эпоха «матушки Императрицы Екатерины» и вовсе осталась в памяти благодарных потомков, как «золотой век».

И даже Николай Первый, которого за любовь к полицейским мерам называли «Палкиным», мог бы послужить тут «объектом раздумий».

Как-никак, и первая в России железная дорога (Николаевская, та самая, которая Санкт-Петербург — Москва), и массовое строительство (царь инженером был. И весьма неплохим, купол Троицкого Собора в Питере — не без его участия сооружён), и победы в Турецкой войне (Нахимов и Синопская битва) и умиротворение нахальных поляков, и многое другое.

А вот Сан Саныч тут как-то не особо отличился. Мужиков не любил совсем, хотя и сам был мужиком изрядным. Реформы батюшки своего Александра Второго свернул.

Права поместного дворянства при нём были существенно расширены, административное давление на крестьян многократно усиленo, а начатки крестьянского самоуправления, обозначенные как необходимые, в плане реформ Александра Второго, свёрнуты полностью.

По мнению историка С. С. Ольденбурга, во время правления императора Александра III в правительственных сферах наблюдались «критическое отношение к тому, что именовалось „прогрессом“» и стремление придать России «больше внутреннего единства путём утверждения первенства русских элементов страны».

Любопытно здесь то, что Александр Третий был по своим убеждениям русским националистом и убеждённым антисемитом.

Вот что пишет А. Е. Бовин в «Записках ненастоящего посла» (М., «Захаров», 2001): «После Варшавского погрома Александр III выговаривал генерал-губернатору Гурко: «Сердце моё радуется, когда бьют евреев, но дозволять этого ни в коем случае не следует».

Но от его правления, почему-то, в первую очередь пострадали не евреи, а именно простой русский мужик, сразу почувствовавший разницу между «царём вчерашним и царём сегодняшним».

С точки зрения исторических процессов эпоха Александра Третьего была временем классической реакции (сменяющей в нашей истории периоды революционных обновлений с завидным постоянством от Рождества Христова и до нынешних дней), когда русскому народу, почувствовавшему вкус и запах свободы после отмены крепостного права предлагалось забыть о ней и вместо этого почаще молиться и приобщаться к русским национальным традициям

(Уважаемые, если вы тут вдруг заметили какие-то совпадения, то они все, разумеется, совершенно случайны).

Почему-то русский народ этой заботы батюшки царя не оценил от слова совсем.

Революции 1905 и 1917 года во многом были обусловлены именно правлением Александра, от которого народ не дождался ничего, кроме церквей и патриотических заклинаний, и переложил свои надежды на сына — Николая Второго, который, как известно, оказался ещё бестолковее, чем отец.

Набожный, «исконно русский» царь Александр Третий, на словах громко взывавший к необходимости возвращения к «истинно русским ценностям», на деле был глубоко антинароден, проблемы народа его не интересовали и не занимали. Он их не видел и не чувствовал. Скорее всего, он был не слишком умён, но царям такой недостаток прощают до поры.

Используя современную лексику, батюшку Алекандра Третьего, наверное, можно было бы назвать первым (и последним) жлобом на императорском троне. Но таких слов, как-будто, не было в те благословенные времена. Поэтому и мы не будем так говорить.

Александра Третьего активно не любили, над ним тихо, чтобы никто не слышал, потешались. И особенно ярко это проявилось в Петербурге, когда у Николаевского вокзала на одноимённой площади ему открыли знаменитый памятник работы Паоло Трубецкого.

Читать дальше: Про ВладимВладимыча, СанСаныча и великий русский язык.