Первые сто

В столетний юбилей Октября неизбежно вспоминаются до дыр затёртые словеса: «Есть у революции начало, нет у революции конца». На самом деле, конечно, и начиналась революция тоже гораздо раньше, чем в семнадцатом. Революционная история человечества равна его эволюционной истории.
Война, говаривал герр фон Клаузевиц, есть продолжение политики иными средствами. Точно так же революция есть продолжение иными средствами эволюции, качественный скачок, единственно возможное средство идти дальше, когда эволюция заходит в тупик. Вот почему модное нынче противопоставление революции и эволюции бессмысленно.
Конечно, вершить историю без крови и грохота предпочтительней. Но если дошло до крови и грохота, будут и кровь, и грохот. Вот не надо доводить.
Мы наблюдаем сегодня пошлейшую попытку представить Октябрь семнадцатого — грандиозную историческую веху — как досадную случайность, заговор кучки безумцев или марионеточный переворот. Кто говорит так, не понимает не просто духа истории, но смысла собственных слов. Вокруг незначительных событий не ломают копья сто лет спустя, их не пытаются принизить, а просто забывают.
Великую Октябрьскую же забыть нельзя. Смотрите, с какой гордостью и с каким умилением рассказывали нам всё это время ушлые ребята из телевизора о том, что народ не помнит уже, кто такой Ленин. Нам с глубоким удовлетворением показывали несчастных детей, которые действительно не знали, кто это такой. Нам с нескрываемой радостью сообщали, что в будущем об отце-основателе Советского Союза никто не вспомнит.
Но вот запахло жареным в Украине — и, надо же, немедленно вспомнили. Первым делом полетели памятники лично товарищу Ленину, якобы давно всем безразличному. Вроде бы смешно было проводить «декоммунизацию» после Януковича, который отнюдь не Мао Цзэдун и не Че Гевара. Но нет, воспользовались случаем и немедленно наверстали упущенное, несмотря на то, что злободневных проблем было хоть отбавляй.
Это значит, что и коммунизм до сих пор — дело на злобу дня. Это значит, что столетней давности деятель до сих пор является костью в горле и бельмом на глазу определённым, вполне могучим и деятельным, операторам общества. Это значит, что канувший в Лету красный флаг по-прежнему является красной тряпкой для быка. Даже руины коммунизма вызывают бешеную ненависть.
Потому что то, о чём они шепчут среди ветров запустения, по сей день находится в самом важном месте — в душе народной, в ментальной матрице жителя бывшего СССР, от латыша до киргиза.
Сам окружающий нас ландшафт — до сих пор в основном советский, брежневский. Мы существуем в советских городах с их своеобразной архитектурой. От окружающего трудно спрятаться, и окружающее невозможно спрятать от себя. Да и не нужно этого делать. Стоит только внимательно присмотреться к тем, кто призывает так поступить, и окончательно убеждаешься, что не нужно.
Да, вокруг советской истории создана целая мифология, и каждый из наиболее голосистых спорщиков только окучивает свой излюбленный миф. Один рассказывает, как Сталин расстрелял миллиард, а второй — что, во-первых, не миллиард, а сотню, а во-вторых, эта сотня сама себя расстреляла. Поиск истины заменили пропагандистские упражнения довольно идиотского свойства. Вот с таким идейным багажом подошли мы к столетию Октября.
Между тем, необходимо понять, что красная история длилась на достаточно серьёзном промежутке времени на огромных пространствах. Речь не только о бывшей Российской Империи. Здесь и Америка, и Азия, и Африка. Даже на Антарктиде возвышается бюст Ленина. Пожалуй, только Австралия охвачена слабо.
В этой истории задействовано огромное множество участников, активных и пассивных. О них говорил арктический Ленин:
”«Превосходные душевные качества бывают у небольшого числа людей, решают же исторический исход гигантские массы, которые, если небольшое число людей не подходит к ним, иногда с этим небольшим числом людей обращаются не слишком вежливо».
История коммунизма объединяет три колоссальности — человеческую, пространственную, временную. Уже поэтому однозначной оценки его быть не может. Процесс слишком грандиозен для этого.
С позиций сегодняшнего дня главным представляется следующее.
Во-первых, колоссальная территория вышла из-под управления признанных представителей традиционной элиты. Царя и связанную с ним аристократическую верхушку просто стёрли с лица земли. Бывшая Российская Империя была выключена из общего многовекового исторического процесса.
Учитывая роль, которую она играла в нём ранее, большой вопрос, явилось это злом или благом для населения. Государство, возникшее на месте империи Романовых, включилось в этот процесс с новой, куда более значимой, ролью, на новых правах и на новых правилах, которые вопреки многочисленным трудностям смогло навязать миру.
Читать дальше: Первые сто