Могилев. XVIII век. Столетие катаклизмов и утери былого величия.

Это столетие самое трагическое в средневековой истории города, оно полно
событий и политических катаклизмов. Восемнадцатый век в истории
Могилева знаменует окончание «золотого времени» города и начало нового
этапа, связанного с падением роли местного самоуправления, утратой
ведущих позиций в торговле и не состоявшимися надеждами на ведущую роль в
общественно-политической жизни Беларуси.

Могилев. XVIII век. Столетие катаклизмов и утери былого величия.


В
самом начале XVIII века Могилев был довольно большим городом. В нем
проживало более 15 тысяч человек, было около 3000 жилых домов и других
строений. Город украшали 4 православных и 2 католических монастыря, 13
церквей и 2 костела. С экономической точки зрения он – один из
крупнейших центров ремесел и торговли. Ремесленники по роду занятий
объединялись в 21 цех. Могилев являлся центром просвещения и искусства.Это столетие самое трагическое в средневековой истории города, оно полно событий и политических катаклизмов. Восемнадцатый век в истории Могилева знаменует окончание «золотого времени» города и начало нового этапа, связанного с падением роли местного самоуправления, утратой ведущих позиций в торговле и не состоявшимися надеждами на ведущую роль в общественно-политической жизни Беларуси.

Могилев. XVIII век. Столетие катаклизмов и утери былого величия.


В самом начале XVIII века Могилев был довольно большим городом. В нем проживало более 15 тысяч человек, было около 3000 жилых домов и других строений. Город украшали 4 православных и 2 католических монастыря, 13 церквей и 2 костела. С экономической точки зрения он – один из крупнейших центров ремесел и торговли. Ремесленники по роду занятий объединялись в 21 цех. Могилев являлся центром просвещения и искусства.
Иностранные путешественники отмечали самобытный внешний вид города, его богатство и высокий уровень развития искусства. Российский стольник (посол) П.Толстой в 1697 году в своих подорожных замечаниях написал: «… Город Могилев большой и посады возле его большие. В посадах множество садов. А весь он много более за Смоленск…. На посадах много богатых мещанских домов каменных и много хороших построек деревянных… Улицы вымощены диким камнем. Много торговых рядов, а в них полно всякого товара. Лавки в рядах каменные» [8]. От такого благополучия у читателя замирает сердце… Не к добру это… Тем более, что вокруг беспокойные и ненасытные соседи-государства (Саксония, Россия, Швеция), которые очень часто вели между собой борьбу за счет чужих территорий и богатых городов.
Предвестниками несчастий явились природные катаклизмы и иные события, которые несказанно поразили могилевцев. Начало было положено 4 июля 1695 года, когда вечером в субботу пошел большой снег. Пролежал он тогда не тая в Могилеве несколько дней. Лето, вообще, было холодное, с заморозками, повредившими хлеба, что привело к неслыханной дороговизне. Затем, после смерти в 1696 году короля Яна III, который очень благоволил могилевцам, и избрания саксонского курфюрста Августа II, город был отдан во временное владение разным людям, немилосердно обиравшим его жителей.

Могилев. XVIII век. Столетие катаклизмов и утери былого величия.


В самом начале 1700 года в городе произошло необыкновенное событие, свидетелем которого был сам летописец Т. Сурта. Собаки на льду р.Днепр схватили другую собаку, растерзали и съели совершенно до костей и кровь на снегу вылизали. Люди в волнении говорили: «не к добру когда собака пожирает собаку, или волк волка». В том же году на первой неделе с 9 до 11 часов были видимы на небе три солнца, одно выше, а два ниже, вроде треугольника. Верхнее было обыкновенное, а нижние потемнее, имея лучи простертые, от одного на восток и от другого на запад, наподобие труб. Затем оба нижних исчезли. Это знамение очевидцы связывали с неурожаем того года и начавшейся войной [57; 38].
1700 год – год начала знаменитой Северной войны. До осени 1704 года она не затрагивала Беларуси, если не считать прохождения части шведских войск через Гродно в Польшу и Саксонию.
В Великом княжестве Литовском, Русском и Жамойтском в конце XVII века возникла группа патриотов во главе с Казимиром Сапегою, которая планировала при помощи Швеции отделиться от Польши, создав независимое государство с монархической формой правления. В противовес ей сформировался блок республиканцев (конфедератов).
Республиканцы также решили использовать благоприятный случай и отделиться от Польши, пригласив на княжеский престол Августа II, который пообещал больше свободы крупным магнатам и был союзником царя Петра I в войне против Швеции. Для Августа II планировалось создать наследственное королевство. С согласия магнатов в Беларусь и Литву вошли саксонские войска. Это спровоцировало шведского короля КарлаXII двинуть свою армию на Беларусь.
Явное военное преимущество Карла XII подтолкнуло конфедератов подписать военный союз с Россией. Петр I пообещал им военную и денежную помощь. Российские войска вступили на территорию ВКЛ. Это были значительные силы – около 60000 солдат, поделенных между командующими А. Меньшиковым и Огильви.
Все эти конфликты между магнатами привели к тому, что судьба Беларуси, так же, как Литвы и Польши, стала зависеть от России и Швеции, про что очень красноречиво свидетельствует написанный в художественной форме «карнавал» или «пасквиль» в Могилевской хронике Т. Сурты и Ю. Трубницкого. Причем в хронике ясно отмечена еще одна причина перехода российской армией границы ВКЛ – коронация в 1705 году С. Лещинского, которого поддерживал Карл XII, и отречение Августа II, союзника Петра I [8; 57].
Нужно отметить, что подготовка на случай российской агрессии на Могилевщину, где действовали союзники Сапеги Юревич, Хмара, Бильдюкевич, началась заблаговременно. В Могилеве дополнительно укрепляли оборонительные сооружения. В записках игумена Ореста зафиксировано: «1704 года, когда был собран собственный городской Могилевский гарнизон и расставлен как в самом городе по местам, так и по городским дальним воротам, то… по воле и повелению магистратскому и контрагентов шоссовых деланы были деревянные стены, ограждённые двумя замётами, а внутри между замётами, близко один от другого стоящими, землёю насыпанные валы с воротами и башнями, от горы Гвоздовки по берегу Дебри до самого Днепра и в Днепре были побиты дубовые палки до половины Днепра против Дебренской деревянной стены, также и с другой стороны Днепра от Луполово пали сим, такия укрепления учинены и на нижней стороне Днепра и в конце города за Папинскою частию». [35].

Могилев. XVIII век. Столетие катаклизмов и утери былого величия.


Работы по укреплению города были еще не окончены, когда на приднепровские земли ворвались российские войска вместе со сторонниками свергнутого короля Августа II. Вначале они направились в район Полоцка, а вскорости был занят и г. Могилев… «Год счастливо наступивший тысяча семьсот шестой, — записал хронист Ю. Трубницкий, — оставил городу несчастливое наследство, ибо происходили в этом году переходы и переезды различных войск, строительство мостов через Днепр, присутствие в городе влиятельных особ, присылка инспекций, сборщиков налогов и депутатов, из-за чего в городе была большая путаница…» [35; 57].
Особенно могилевцы страдали от необходимости содержать за свой счет российское войско, которое располагалось или в городе, или рядом с ним. С печалью записал все тот же летописец: «… однако вынуждены в это время дать на московское войско провиант сеном и овсом…».
«…Этого же года 1706. Мая четырнадцатого дня был заказан городу провиант на дивизию генерала Баура… Магистрат откупился деньгами, дав взятку генералу… мая 15 дня… за городской счет банкет генералам Волконскому и Головину…
В это же время строила Москва (так в хрониках называлось Великое Московское княжество – от авторов) через Днепр мост, на что давали с города людей и деньги. Было это строительство для города большой мукою…» [35; 57].
В июне, готовясь к встрече в городе Петра I, вновь дали деньги генералу Бауру, чтобы задобрить его. Город все более приходил в упадок.
Анализируя документы того времени, можно сказать, что Могилев выживал только благодаря взяткам. Два понятия – рэкет и взятки– знакомы нашим предкам с давних пор. Знакомясь по Могилевским хроникам с повседневной жизнью горожан, встречаешь данные о взятках (подарках) должностным лицам, начиная с XVI века.
Во времена Северной войны наиболее брали военачальники российской армии Репнин, Вошков, Чамберс и другие – как бы на содержание войска, а на самом деле в свой карман.
В 1682 году приехал в Могилев ротмистр Дроздовский для взыскания с города военного налога. Ему дали «гонорариум» 557 злотых. В 1686 году 6 января приехал в наш город канцлер ВКЛ Огинский, он же вторично прибыл 15 июля. «Обошелся» он горожанам в 1470 злотых. В 1704 году проезжал через Могилев в Москву посол Хелмский. Прожив полмесяца за счет городской казны, убыл, одолжив на пропитание у могилевцев 1000 талеров. Безусловно, без отдачи! Взятки давали не только наличными. В 1706 году Синицкому подарили кубок «сребропозлаченный Аусбурской работы», стоивший 50 талеров. 25 февраля того же года горожане подкупили ревизоров Подберезского, Лукомского, Галимского, которые проверяли окружной склад (цейхгауз) и винную продажу. 14 мая могилевским жителям повелено было готовить провиант для дивизии генерала Баура. Город избавился от этой «продразверстки», дав генералу 1000 талеров. Для этого специальная делегация городских властей ездила к Бауру в Шклов, где он находился. Генералу понравилось внимание, и он приехал пожить в Могилев. Притеснял наших предков до тех пор, пока ему еще не преподнесли 200 талеров. В 1706 году продолжительное время над Могилевом осуществляли военный протекторат братья Синицкие (старший был генералом). Они брали все и вся, в любых формах и суммах. Например, 14 июля старшему брату преподнесли «стакан и пугар среброзло-ченные», стоившие 80 талеров, а младшему поднесли ковер. Братья настолько запугали горожан, что те, даже когда Синицких арестовали и вели на суд, явились к арестован-ным и поднесли дорогую шапку, а в ней 200 золотых (120 рублей российскою моне-тою). А то вдруг выкрутятся и выйдут на свободу! [35; 57].
Так что современным взяточникам и взяткодателям еще далеко до предков ибо тогда практика подношений и откупов была возведена в ранг государственной политики.
Продолжая разговор о сокрытии доходов горожанами, можно отметить, что в XIX веке многие этнографы подчеркивали это как черту могилевского менталитета. Мещанам, за редким исключением, была свойственна бережливость, даже скупость. Они всегда имели в запасе деньги. Хозяин, продавший свой товар, никогда не говорил, даже жене и детям, сколько он по-настоящему получил за него. Количество обязательно уменьшалось. То же делала и жена, торгуя фруктами и овощами, да и взрослые дети. Все сбережения делали втайне. Со временем получались громадные суммы. Отдавать деньги в банк могилецвцы не любили, а прятали где-нибудь в доме. Чаще всего среди старых вещей. В результате происходили почти анекдотичные случаи.
Одна мещанка пожилого возраста была ночью ограблена. Вор влез через окно и захватил висевшие на гвозде платья, старую одежду, которая валялась в углу за сундуком. Утром мещанка со слезами пришла в полицию и заявила об ограблении. Она описала свои вещи, особенно старую кофту, на которой были снаружи «два лапика», а внутри – «тры лапика». Полиция начала поиск. Вечером мещанку позвали и сказали, что вещи стали отыскиваться. Да вот только вначале нашли «нейкую дрэнь». «Не твоя ли это кофта?» – спросили. Та трясущимися руками хватает одежду, осматривает и радостно кричит: «Мая, мая, слава Богу!» Все подивились этой радости, а мещанка говорит приставу: «Дазвольце ножык». Потом отпарывает латки, а под ними – 300 рублей ассигнациями.
А вот еще случай. В дом заходит нищий. Встречает его хозяйка, ибо мужа не было дома. Покормив нищего, она спросила: «Ідзе твоя шапка?» Тот ответил, что собаки порвали. Вспомнив, что в боковушке (часть дома) лежит старая зимняя шапка мужа, которую тот давно не носит, находит ее и отдает старому нищему. Тот благодарит и уходит. Однако на улице его встречает хозяин дома, узнает свою шапку и с удивлением вопрошает: «Ідзе ты ўзяў гэту маю шапку?» — «Спасіба, твая хазяйка падаравала» — отвечает нищий. «Во, дурная баба – говорит хозяин, — летам дорыць зімнюю шапку, на во луччы маю». Дает свой картуз и быстренько забирает старую. Возвращается домой и, завидев жену, бьет ее. «Как ты смеяш раздаваць мае вешчы?!» — кричит он. Та оправдывается, что шапка старая и ничего не стоит. В ответ хозяин отпарывает подкладку шапки и, на удивление жены, достает пачку денег [74].
Зная эти черты могилевцев, пронесенные через века, и «наезжали» на горожан все, кому не лень, требуя взятки и подношения. Кстати, термины «наехали», «наехать» – белорусского происхождения, и берут начало еще с XVII века. «Наезды» использовали белорусские дворяне, чтобы силой заставить кого-либо выполнить принятое их сообществом постановление. Ярко описал один из последних наездов в своей поэме «Пан Тадеуш или последний наезд на Литве» Адам Мицкевич. В наше время сущность термина несколько изменилась, сейчас его используют в криминальной среде при обозначении рэкета (вымогательства). Ну а могилевские нищие XVIII века подарили миру слово «лох» – на их языке, который они использовали между собой, этот термин обозначал… человека; рубль они «душевно» называли «пленный». Язык могилевских нищих еще ждет своего исследователя.
В 1706 году могилевцы готовились встречать московского царя Петра І. Согласно Могилевской хронике, к этому событию горожане готовились заранее. 8 июня «подготовили разных напитков, закупили вина, меда, наварили разного пива и подготовили яства. 16 июня 1706 года для встречи царя Петра Алексеевича испекли четыре каравая, за которые заплатили пекарю шестнадцать злотых. Тогда же, перед царским приездом в Могилев, выдали из городских припасов московскому войску четыре мерки жыта провианта. Июня 21 дня стало известно, что царь едет в Могилев водою – это значит по Днепру. Магистрат, быстренько сев в лодки, поехал в район Холмов на поклон, но, не дождавшись, вернулся в город. Городская артиллерия была поставлена на выездах из города, а также пушкари с городской охраною, которым на случай встречи царского приезда выдана от ратуши триста фунтов пороху…» [57].
Царь прибыл в Могилев на следующий день. Его встречали российские полки, которые стояли лагерем на левом берегу Днепра (в районе Луполово). На берегу Петра І ожидали также генералы, офицеры, шляхта, члены городского магистрата. Как только царь сошел на берег, к нему приблизился один из городских бурмистров и поднес на серебряном позолоченном подносе каравай. Однако Петр І здесь, на берегу, хлеб не принял, а приказал встречать его возле того места, где он будет квартировать в городе. Сам же сел на коня и с большой свитою офицеров, «немцов», поляков поехал осматривать войско. По его приказу были проведены стрельбы беглым огнем из ружей и полковых орудий.
Объехав полки, Петр Алексеевич поехал со своей свитою в наш город. При въезде его встретил орудийный салют, вторично – когда проезжал через Олейную браму (въездные ворота). От такой торжественности Петр І даже несколько опешил, промолвив: «Право, изрядно». Проехав через городской рынок, зашел в Братскую церковь, где в это время отец Труцевич отправлял молебен. В церкви он побыл совсем немного времени, затем отправился к генералу Бауру, который командовал московским войском в Могилеве. Баур в это время квартировал в доме могилевского бурмистра Захара Автушкевича. Как только Петр І слез с коня, члены магистрата вновь ему поднесли каравай и ситный хлеб. Царь был очень доволен, членов магистрата принял милостиво. Также с хлебом пришли могилевские евреи, и принесли живого осетра в чане. Но Петр Алексеевич на них даже не взглянул, приказав только принять от них хлеб [57].
Пообедав у генерала Баура, под вечер царь поехал к генералу Кикину, который проживал у Федора Казановича. Род Казановича получил шляхетство (дворянство) за участие в антимосковском восстании в Могилеве в 1661 году. Хозяин и хозяйка дома встретили Петра І на пороге с хлебом и солью. Царь спросил имя хозяина, тот, замявшись, ответил, что Федор Казанович. В ответ Петр І похлопал его по плечу и сказал: «Помню, не пугайся, я знаю, что за твоим батюшком Москву высекли, на то война была, а москва тогда дурна была…». И вскоре, еще раз осмотрев полки, сел в лодку. Его громко приветствовали криком три тысячи рекрутов. От этого крика горожане перепугались, ибо подумали, что «москали» начали «высякаць город». Ночью русский царь, взяв проводников, поплыл по Днепру из Могилева в сторону Киева. В это же время в нашем городе находилась взятая в плен русскими служанка мариенбургского пастора Марта Скавронская, впоследствии ставшая женой Петра І, императрицей Екатериной I [127].
Московский царь остался очень доволен встречей в Могилеве. Но каких расходов это стоило горожанам!
«Год 1707. В этом году постоянно то в Литву через Могилев, то с Литвы за Могилев прогуливались московские войска, отсюда бранне коней на подводы, дование провианту, кормление проезжих драгунов и пехотных солдат, ремонт мостов…».
В августе 1707 года по приказу генерала Репнина вывезли из Могилева все пушки, военное обмундирование и припасы в Смоленск. Кстати, в русскоязычном переводе Могилевской хроники Н.Гортынским (Москва, 1887 г.) имеется фантастическая по содержанию ссылка, что будто бы было вывезено и самое крупное орудие, прозванное «голландкою». Там же отмечено, что царь-пушка в Москве также среди людей зовется «голландкою». В записи прослеживается мысль-версия, что московская царь-пушка – именно та, которая была

Могилев. XVIII век. Столетие катаклизмов и утери былого величия.


вывезена из г. Могилева! [128]. Так это или нет, но фактом остается то, что город стал практически безоружным и поэтому обирался по приказам то Шереметьева, то Ромодановского, то других. Жалобы и посольства к Петру I оставались безрезультатными [35; 57; 44].
В начале 1708 года шведский король Карл ХІІ начал генеральный поход на восток. Российская армия отступила. В ее составе была кавалерия генерал-поручика А. Меньшикова. Вот как описывает его появление в нашем городе Могилевская хроника:
«…Месяца марта 14 дня Александр Данилович Менчык, московский князь и первый царский советник, с очень пышной кавалькадою и помпой, с многими военными аксессуарами, с немалой военной свитою въехал в Могилевский замок. Шестиконных экипажей было несколько десятков, на верблюдах и мулах перевозили вьюки, вокруг рабы. Он занял себе и своей челяди помещения в замке, а офицеры расположились в богатых и средних домах горожан…» [57]. Верблюды произвели сильное впечатление на могилевцев. Это как в басне – «по улицам слона водили!».
«Отцы» города многое слышали про этого человека. Его характеризовали как «лихой, черствый москвитин». Поэтому могилевское руководство поспешило к нему в замок с хлебом и солью, разными приправами, вином и сладостями. Среди прочих подношений А. Меньшикову значатся бочка венгерского вина и оправленный в серебро хрустальный кубок гданьской работы стоимостью в тысячу злотых.
Назавтра князь прислал своего секретаря в магистрат (который заседал в ратуше) со списком того, что необходимо и обязательно выдавать за счет города ежедневно. Горожане вынуждены были кормить Александра Даниловича, его свиту и войско. Стоит целиком привести список того, что поставлял город, так как это позволит представить не только богатство города, но и род занятий ремесленников, продукты, употребляемые в пищу, и т.д.
Итак: «…бочками французское и венгерское вино, мед и пиво, вареную репу, капусту, соль тоже бочками, ежедневно живого вола, несколько десятков баранов, гусей и курей стаями, хлеба ситнего и свежего буханок по сто. Водку обыкновенную и сивуху мерками, мыло ежедневно по несколько десятков фунтов; рыбы мороженной возами, а живой – сколько можно выловить. Если что не предоставлялось сразу, чинов магистрата арестовывали и наказывали. Копченую рыбу давали штуками, масло кадушками, боровики тысячами, разные приправы, изюм, миндаль десятками фунтов, крокусы, цветы, мускат ежедневно охапками, железо на подкову коней и экипажей пудами, лук, петрушку и другие овощи охапками, перец, имбирь и другие острые приправы фунтами, муку пшеничную наилучшую мерками, сахар ежедневно головами, осетрину целиком и порезанную, также солому по несколько десятков фунтов, ежедневно выпеченные в городе пироги, даже не обращая внимания на дни святых, ежедневно с рынка поставлялись по несколько десятков гречневых аладьев. Также кормили портных, шорников, которые шили для свиты платье, делали шоры, и оплачивали им их работу. Город закупил для обивки экипажей юфту, кожу, шоры… находился со своим двором от марта 14 до мая 19 и питание и подношения потрачена большая сумма» [57].
Во времена нахождения в Могилеве А. Меньшиков замыслил отомстить горожанам за события 1661 года. Решил «высекчы горад пад корань» и сообщил об этом князю Шереметьеву. Тот всячески отговаривал царского любимчика: «Пасматры, нонячы места Могилев и нас самих, и солдат, драгун, афицеров царских хлебам и соллю кормит, абиды нам не творит, а мы ат них благодарны. Нехай сабе здраствуют» [57; 79]. Но не внял Александр Данилович разумным доводам. По-прежнему замышлял «черное дело». Согласно существующей версии, той весной город спасла чудотворная икона Богородицы из Братского (Богоявленского) собора. Однажды стоял князь во время богослужения перед иконой в соборе и думал о том как исполнить свои замыслы. Внезапно потерял сознание и посчитал затем это предзнаменованием и только поэтому не тронул город и могилевцев [57; 79].
7 июня 1708 года шведы начали очередное наступление на Москву. 3 июля в бою под Головчином они разбили российскую армию, а 7-го заняли Могилев. Исторический факт: несмотря на то, что в российской армии было большинство православных, они накануне Головчинской битвы занялись гаданием и колдовством. На Луполово запалили сложенный в кучу порох и всматривались в дым, стремясь предсказать и предопределить судьбу. Итоги колдовства для россиян были неутешительными.
Перед самым приходом в Могилев шведского войска во главе с Карлом XII прошел небольшой летний дождик. И вдруг, неведомо откуда, появилось громадное количество жаб, которые двигались только в город и никуда больше. Их было так много, что и ступить было нельзя.
Первым через городские ворота с триумфом въехал Карл XII. Шведы находились в городе с 7 июля по 14 августа 1708 года. Войско расположилось на правом берегу Днепра между городом и Буйническим монастырем. Это место впоследствии долгое время местные жители называли «Карловой долиной». За то, что Могилев оказал помощь российской армии, Карл XII обложил могилевцев денежной и продовольственной контрибуцией.

Могилев. XVIII век. Столетие катаклизмов и утери былого величия.

Король лично сам посетил могилевские церкви на предмет оценки серебряных окладов икон и других ценностей. Кто-то сообщил Карлу XII, что наиболее ценное священники припрятали, и он приказал, что если ценности ему не выдадут, Могилев будет ограблен и сожжен. Горожане передали шведам более 9 пудов серебра, которое было использовано для чеканки монет. Но все равно город и окрестности подвергались опустошениям.
Существует легенда про «коня короля шведского». Шведы во время нахождения в Могилеве ограбили и опустошили Буйнический монастырь, монахов разогнали. Церковь Успения Матери Божией разобрали, а из ее сруба сделали мост. Однажды Карл XII, осмотрев посты, ехал через этот мост. Вдруг королевский конь резко остановился, ни в какую не желая ехать дальше, даже начал пятиться. Король неслыханно удивился. Потом приказал осмотреть мост. Передвинув доски, увидели, что на одной из них изображен Спаситель, а на другой Матерь Божия. Это были иконы из Буйнической церкви. Король приказал эти иконы поднять и переставить в сторону. Тотчас же конь пошел по мосту. Карл XII расследовал дело ограбления монастыря и за насилие приказал повесить двух шведских солдат. Иконы приказал занести в пустой монастырь.
Нахождение шведской армии в Могилеве дорого обошлось городу, храмам и могилевцам. Последние прозвали Карла XII – «сатаной». [57; 79; 52]. Во второй половине августа 1708 года шведы двинулись в сторону Мстиславля, а затем на Украину. И тут начинаются самые трагические страницы в истории Могилева.
Вот как они описаны в Могилевской хронике:
«Не успел еще шведский король двинуться на Стародуб и Полтаву, как царские пожароносцы со стороны горок подошли к Могилеву…. Года 1708 месяца сентября 8-го… город Могилев, несмотря на то, что был разграблен шведами, оставался не разрушенным и на Божие праздники за один день превратился в попел и тлен, ибо согласно указа царя Петра Алексеевича, москва, колмыки, татары… с восходом солнца, окружили город со всех сторон… просили милости у них, но зря, был дан только одни час времени и поставлена охрана, пока несли из ратуши в подвал городские книги. Тут калмыки лавки взламывают, грабят, с другой стороны запаливают… одежду с людей снимают, деньги отнимают, церкви открывают, грабят… А когда огонь охватил строения со всех сторон, полностью ограбив город, поехали прочь… В то же время верующий и окаменевший люд выплакал последние слезы, увидев, как Божьи святыни горят, орнаментированные кресты, Божьи церкви, понемногу разгоревшись в огне, падают на землю, церковные купола, отремонтированные за немалые средства, горят… колокола сами звонят, дома горожан в тлен превращаются…» [57].
Записки игумена Ареста дополняют сведения хроники Т. Сурты и Трубницких: «…Часы, бывшие в Братской колокольне, сгорели. Также икона большая Богородичная, стоящая от древнейших времен на браме Олейной, сгорела. Колокола кафедральной Спасской церкви большие, мелодичные растопились. Церковь Ближневоскресенская до основания сгорела и колокол растопился. На церкви Николаевской красивые купола, а внутри оной хоры и двери все, погорели… колокол большой упал на било, раскололся…» [35].
От всего нашего города уцелело только предместье Луполово, так как татары и калмыки не смогли переправиться через Днепр. Тот же Ареста утверждает, что если бы могилевцы только бы попробовали сопротивляться или защищать имущество, то их бы всех «покарали мечом». На этот случай в десяти верстах от города стояли несколько отрядов российской армии.
Почему же все-таки московские отряды сожгли Могилев? Потому, что в то время действовал приказ царя Петра: «… везде провиант и фураж, тако ж хлеб стоячий на поле и в гумнах или в жницах по деревням… жечь, не жалея, и строения… уничтожать мосты, мельницы, а жителей со скотом переселять в леса…» [8].
Как это ни удивительно, но помощь пришла со стороны Турции. В 1711 году 25 февраля в Москве в Успенском соборе была объявлена неудачная для России война с Турцией. После окружения 11 июля на реке Прут российской армии, П. Шафиров подписал с Турцией соглашение, один из пунктов которого гласил, что Россия не имеет права вмешиваться в дела Речи Посполитой (федеративной державы, объединившей белорусско-литовское государство с Польшей), и обязал россиян вывести свои войска с территории ВКЛ. Правда, этот пункт не всегда исполнялся.
Несмотря ни на что Петр I, будучи дальновидным политиком и стремясь к установлению границ Российской империи далеко на западе, приложил много усилий к будущей ликвидации Речи Посполитой. Одно из них непосредственно связано с Могилевом.
С 1685 года Киевская православная митрополия, которая назначала епископов в Могилевскую православную епархию, перешла под юрисдикцию Московского патриарха. Это было подтверждено договором 1686 года между Россией и Речью Посполитой и ратифицировано сеймом только в 1710 году под сильным давлением Петра I. Было дано разрешение Московскому патриаршеству назначать епископов на единственную православную епархию Речи Посполитой – Могилевскую.
В этом нет ничего странного. Но… В 1700 году умер патриарх Адриан, которой конфликтовал с Петром I. Царь назначил «местоблюстителем патриаршего престола» митрополита Стефана Яворского. А в 1721 г. 25 января в России произошла церковная реформа. Согласно царского манифеста была создана Духовная коллегия (Святейший Правительственный Синод). Он уравнивал членов Синода с чиновниками других государственных учреждений. Таким образом, могилевские епископы, которые стояли во главе всех православных не только Беларуси, но и Речи Посполитой, стали государственными чиновниками другого государства – России.
Кроме того, именно Петр I спровоцировал в XVIII в. диссидентский вопрос про некатоликов (К. Маркс писал, что под давлением именно Петра I с целью укрепления власти его союзника Августа II на сейме 1717 года были ограничены права некатолической шляхты, причем закон об ограничении политических прав диссидентов Россия продиктовала сейму, опираясь на 60000 российских и 30000 саксонских штыков). А ведь именно этот вопрос был одним из главных причин первого раздела Речи Посполитой Австрией, Пруссией и Россией в 1772 г., согласно которому Могилев и Приднепровье были присоединены к Российской империи [8; 32].
Последствия Северной войны для Могилева и его жителей ужасны. Город очень медленно восстанавливался, незначительным был приток населения (за годы войны население Беларуси уменьшилось на одну треть). Могилев смог некоторым образом восстановить свое экономическое и политическое влияние только в 60-е годы XVIII века. Да и то в 1765 году в городе было 1879 домов; для сравнения: в 1700 – около 3000. На экономический рост и значение Могилева повлияли развитие российской промышленности, проводимая Петром I политика меркантилизма и выход России к Балтийскому морю. Отсюда резко снизилась необходимость прибыльного посредничества могилевских купцов между западноевропейскими и российскими рынками. Могилевские купцы вынуждены были переориентироваться на торговлю с городами Левобережной Украины (Нежином, Киевом, Ромнами), Польши (Гданьск, Вроцлав) и Прибалтики (Ригой, Динабургом, Крулевцом, Митавой и др.). А это требовало и времени, и средств. Горожане в целях выплаты налогов и восстановления хозяйства сдавали земельные участки в аренду феодалам. Ослабевала сила городской общины и власть магистрата.
Могилевская православная епархия сильно пострадала в годы Северной войны как от Карла XII, так и от единоверцев Петра I. С 1712 года в Речи Посполитой Могилевский православный епископ оставался единственным православным белорусским епископом. 28 ноября 1720 года вышел королевский привилей Августа II о единственной православной епархии в Речи Посполитой на Беларуси с двумя кафедрами: Св. Троицы в Мстиславле и Спасской в Могилеве. В епархии было 15 мужских монастырей и 4 женских. В 30 – 40-е годы XVIII века произошли многочисленные гонения на православных Речи Посполитой. Значительно сократилось количество православных приходов, большая часть из них перешла в униатство. Во второй половине XVIII века наблюдалось запустение епархии как в экономическом, так и духовном плане. В 1755 г. предпринята попытка ликвидировать епархию. И только самоотверженная просветительская и духовная деятельность Могилевского архиепископа Георгия Конисского спасла епархию.
Акт («Статьи») о создании отдельной православной епархии на территории Могилевщины был принят 1 ноября 1632 года и в тот же день был занесен в актовые книги г. Варшавы (Польша). Епархия была создана по инициативе Киевского митрополита Петра Могилы как единственная православная епархия на Беларуси (все остальные были униатскими – греко-католическими). Акт был утвержден привилеем короля Владислава IV на коронационном сейме 14 марта 1633 года. Епископы назывались: «епископ Мстиславский, Неунит, Оршанский и Могилевский». Вначале Могилевская епархия являлась частью Полоцкой. По королевскому привилею не были точно очерчены ее границы. Епископы должны были проживать в Могилевском Спасском монастыре. Кроме Спасской церкви, им передавались еще четыре церкви в Могилеве, две церкви в Орше, одна в Дисне, одна в Полоцке, Троицкая и Спасская в Мстиславле. Первым епископом стал 15 ноября 1632 года бывший настоятель Виленского Свято-Духова монастыря игумен Иосиф Бобрикович-Капет-Анехожский. В связи с тем, что Спасский монастырь в Могилеве в то время принадлежал униатам, резиденция епископов была в Крестовоздвиженской церкви до 1650 года [8; 33;137; 31; 60; 54].
По привилею короля Яна III Собесского (1675 г.) к титулу могилевских епископов прибавлено «и Белорусский». Это название просуществовало до 1772 г. В период до 1795 г. епископ звался: «могилевский, оршанский и мстиславский», а епархия – Белорусской. С 1795 по 1797 г. – «епископ могилевский и полоцкий», затем до 1803 – «белорусский и могилевский», в 1803 – 1833 гг. – «могилевский и витебский», в 1833 – 1919, 1942 – 1944 и с 1989 года – «могилевский и мстиславский».
После первого раздела Речи Посполитой 1772 года и вхождения Могилева в состав Российской империи Могилевская епархия в 1774 г. Указом Святейшего Синода причислена к 2-му классу. С основанием в 1793 году Минской православной епархии и восстановлением в 1833 году древней Полоцкой православной епархии Могилевская охватывала только территорию Могилевской губернии, оставаясь по-прежнему духовным центром для Оршанщины и Гомельщины. В 1830 – 1840-е годы все униаты в епархии были переведены в православие, в том числе и принудительно. Закрывались и староверские церкви. В 1883 году в епархии был создан первый церковный печатный орган – журнал «Могилевские епархиальные ведомости». Просуществовал он до 1917 года в виде газеты; издание было восстановлено в 1989 году. Первым редактором являлся преподаватель Могилевской духовной семинарии магистр богословия Д. Тихомиров. В 1897 году по инициативе краеведа Е.Р. Романова в Могилеве было открыто епархиальное хранилище древностей, превращенное в 1904 году в церковно-археологический музей. В 1920 – 1930-х годах епархией управляли обновленцы, которые создали в 1924 г. Белорусскую автономную православную церковь с центром в Могилеве. В середине 30-х годов ее приходы перешли под юрисдикцию канонической Минской епархии. В марте 1942 года епархия восстановлена в составе Белорусской автокафедральной православной церкви. После войны 1941 – 1945 гг. епископы в епархию не назначались. В 1989 году деятельность Могилевской православной епархии восстановлена в границах Могилевской области [8; 33; 137; 31; 60; 54; 112].
Могилевской православной епархией руководило много талантливых, преданных вере епископов. Среди них (см. приложение № 1) выделяется фигура Святителя Георгия Конисского.
В истории Беларуси есть четыре имени, четыре столпа православия: преподобная Ефросинья, игуменья Полоцкая; великий проповедник Кирилл, епископ Туровский; игумен Брестский Афанасий (Филипович); и, наконец, святитель Георгий (Конисский), архиепископ Могилевский и Белорусский, который в XVIII веке знаниями ученого-историка, талантом политика и блистательного проповедника, мужеством воина Христового встал на защиту прав православных белорусов и украинцев, за свободу вероисповедания в Речи Посполитой. Он всю жизнь посвятил духовному возрождению и укреплению Могилевской епархии.
Будущий святитель родом из украинских дворян. Родился в 1717 году в городе Нежин (Украина) и был назван Григорием. В 11 лет поступил в Киево-Могилянскую академию. Все 15 лет обучения отличался прекрасными способностями и неутомимым трудолюбием, отличными успехами в истории, физике, красноречии, стихосложении, но более всего в богословских и философских науках. В совершенстве владел латинским, древнееврейским, греческим, польским, немецким языками. В студенческие годы началось и литературное творчество Г. Конисского. Он автор драматических произведений на украинском, стихов на славянском, польском, латинском языках.

Могилев. XVIII век. Столетие катаклизмов и утери былого величия.

Академию Григорий Конисский окончил в 1743 году и, имея 27 лет от роду, принял в Киево-Печерской Лавре монашеский постриг с именем Георгий.
В 1745 – 1755 гг. Георгий Кониссий – преподаватель, профессор, ректор Киево-Печерской академии – наилучшего учебного заведения православных, в котором проявил себя как талантливый ученый. Профессор Конисский разработал оригинальные курсы лекций по поэтике, риторике, философии, богословию. Он отказался от средневековой схоластики католических авторитетов и оборотился к научно-историческому методу богословских исследований. Философские взгляды Г. Конисского были умеренными, он не придерживался точных канонов ортодоксальной теологии, поскольку с пониманием и уважением относился к учению Н. Коперника, Г. Галилея, Р. Декарта.
Именно такой человек и нужен был белорусской земле, именно такая личность и могла спасти православие на Беларуси.
С 1755 года Могилевскую епархию возглавил Георгий Конисский. В октябре он приехал в Могилев. Его встречали ветхие храмы, бедность и к тому же духовное невежество верующих и священников. Неграмотные православные священники не знали даже заповедей Божьих, числа святых Таинств, Символа веры и Закона Божьего.
И первое, что сделал Конисский, – это открыл в Могилеве в 1757 году духовную семинарию для священников. Можно отметить, что Могилевскую духовную семинарию закончили: будущий первый директор Киевской гимназии Я.Мошковский (1776 г.), фольклёрист и этнограф И.Носович (1812 г.), отец будущего главного конструктора ракетных систем академика С.П.Королёва (1895 г.), в начале ХХ века известные белорусские писатели Андрей Мрый, Василь Шашалевич, Михась Зарецкий; в семинарии учился историк, академик и первый президент Белорусской академии наук В.Игнатовский и др. В том же году Конисский создал при архиерейском доме типографию, в которой переиздал для народа несколько сокращенный текст «Катехизиса» Феофана Прокоповича в своем переводе с церковно-славянского на славянско-белорусский диалект, издал морально-духовные книги для народного чтения. В 1759 году он открыл при Могилевско-Братском Спасском монастыре школьные классы.
Слово архиепископа оказывало громадное влияние на верующих. В проповедях архипастыря чувствовалась настоящая, деятельная любовь к людям, забота о спасении души, духовном и моральном возрождении народа. Г. Конисский мужественно и успешно защищал интересы православных как при дворе короля Речи Посполитой, так и перед императрицей Екатериной II.
Так, в 1762 году он ездил в Москву на коронацию Екатерины II, перед которой ходатайствовал о заступничестве за православных Великого княжества Литовского. Она согласилась опекать православных за границами своего государства.
В 1765 году Г. Конисский был в Варшаве, где имел аудиенцию у короля Станислава Понятовского и выступил перед ним с блестящей речью в защиту своей паствы. После этого он вручил королю меморандум, в котором подробно изложил тяжелое положение православных в Польше и Беларуси. При составлении своего меморандума ему пришлось хорошо изучить исторические документы и юридические акты, на которые он ссылался. Все эти материалы он выдал на польском языке под названием «Права и вольности жителей греческого вероисповедания в Польше и Литве». Благодаря усилиям именно Г. Конисского в марте 1767 г. появилось новое политическое объединение – Слуцкая конфедерация. Это был союз православной шляхты (дворян), который своей целью ставил защиту православных. В противоположность ему римо-католики и униаты создали свою Барскую конфедерацию.
Такое противоречие в конце концов явилось одной из причин конфликта между Речью Посполитой и Россией. В результате территория Речи Посполитой была разделена. Вся территория Беларуси была захвачена Россией.
Г. Конисский после присоединения Приднепровья к России был оставлен во главе Могилевской православной епархии. Его деятельность на благо веры и России практически осталась незамеченной со стороны царских властей и Синода. С начала 70-х годов XVIII века Конисский акцентировал свое внимание на просветительской работе. Он построил в Могилеве новое здание для духовной семинарии, заложил кафедральный собор, написал много проповедей. При церквях открыл школы для обучения детей «простага люду грамоте, правописанию и Катехизису». Такие школы были открыты в Могилеве, Мстиславле, Быхове, Кричеве, Орше, Рогачеве, Черикове и других городах. Преосвященный построил в Могилеве каменную Спасскую церковь, архиерейский дом на деньги министерства (коллегии) экономии, консисторию, на собственные деньги церковь Георгия Победоносца в Печерске под Могилевом.
Свободное время Георгий Осипович Конисский всегда посвящал научным занятиям. Его перу принадлежат несколько научных работ по истории Беларуси и Малой Руси (Украины), а также «Книга о должностях пресвитеров приходских», «Исторические записи об унии», «Правда о вольности христиан греко-восточного исповедания в Польской Короне». Много работ Г. Конисского написаны на латинском языке – языке науки и международного общения в то время. Поэтому, к сожалению, они малодоступны не только для широкого ознакомления, но и для исследования. Наследие Конисского ждет своего времени. Кстати, в 1892 г. в Могилеве вышла книга под названием «Слова и речи Георгия Конисского». Он содействовал и помогал написанием произведений театру, который возник при духовной семинарии, собрал и оставил городу богатейшую библиотеку – более 10 тыс. томов. К сожалению, епископ Анастасий Братановский, вопреки завещанию Г. Конисского, вывез ее в Астрахань, и библиотека оказалась навсегда утерянной для Могилева.
Умер архиепископ 13 февраля 1795 года и был похоронен в освещенном им самим Спасском кафедральном соборе в Могилеве. Тело Георгия Конисского было нетленным – это выявилось в 1812 и 1875 годах. Образ Г. Конисского увековечен в скульптурной композиции на монументе «Тысячелетие Руси», который был возведен в 1862 году на территории Новгородского кремля.
В связи с 275-летием со дня рождения Георгия Конисского городскими властями Могилева была установлена на доме архиепископа мемориальная доска, на открытие которой 12 декабря 1992 года собрались сотни могилевчан. В его честь назван в городе Архиерейский вал.
Белорусская православная церковь собрала большой исторический материал и свидетельства для канонизации святителя Георгия, архиепископа Могилевского и Белорусского – «святого, на земле белорусской просиявшего». 5 – 6 августа 1993 года в Могилеве произошли канонизация и торжественное прославление святого. В честь этого события в Могилеве ежегодно проводятся большие торжества [8; 55; 79].
Политическая жизнь 30 – 60-х годов XVIII века заполнена борьбой горожан против налогового и повинностного гнета, беззаконий и произвола магистрата при распределении и сборе налогов, злоупотреблений властью. В 1742 и 1744 гг. могилевцы не уплатили предъявленной суммы денежного сбора и заявили, что выполнять его не будут и подчиняться городской раде не желают. Магистрат принял строгие меры по отношению к наиболее активным организаторам сопротивления [67]. И это были не единичные случаи. Именно в это время за Могилевом окончательно закрепилось название «краина бунтов».
В 1772 году в результате насильственного первого раздела Речи Посполитой Могилев оказался включенным в состав Российской империи. Он являлся центром Могилевской провинции (до 1775 года) и Могилевской губернии, с 1778 года – Могилевского наместничества, с 1776 г. – уезда Белорусской, с 1802 года – Могилевской губернии. После присоединения к России в городе было практически ликвидировано самоуправление. Так, в 1775 году Могилев был лишен Магдебургского права, а в соответствии с жалованной грамотой городам 1785 года для руководства хозяйственной жизнью стала избираться дума.
Волею судьбы наш город, оставаясь центром одной из многочисленных православных епархий России, в это время становится центром всех римо-католиков громадной империи. В результате первого раздела Речи Посполитой в состав России вошли территории Смоленской диацезии, а также части Финляндской и Виленской диацезий, где жило более 100 000 римо-католиков. 22 ноября 1773 года Екатерина II своим указом создала Белорусскую римо-католическую епархию (диацезию, бискупство) с центром в городе Могилеве. Границы ее совпали с границами Российской империи. Рим вначале не признал этого, и только в 1783 году папский нунций Арчетти по поручению папы Пия VI совершил открытие Могилевской римо-католической епархии (преобразование было также подтверждено грамотой императрицы от 11 ноября 1783 г.). Не нужно воспринимать это как католическую экспансию, ибо старейший католический приход на Могилевщине находился в деревне Обольцы Оршанского уезда и был основан королем Владиславом Ягайлой в 1387 г.
С расширением империи изменились и границы епархии. В конце XIX века юрисдикция Могилевского епископа (с 1797 года жил в столице, Санкт-Петербурге, но сохранил свои титулы) распространялась от Могилева до Владивостока. В это время диацезия была самой большой римо-католической епархией в мире! Архиепископ имел титул: «архиепископ Могилевский и митрополит Российской империи». Костел Успения Девы Марии (Св. Станислава) с 1773 года являлся кафедральным.
Епархия имела свою семинарию и академию, которые назывались «могилевскими» до 1918 г., несмотря на то, что определенное время (семинария с 1847 года, академия с 1882 года) размещались в Санкт-Петербурге! [137]. В 1926 году Рим сделал реорганизацию и ограничил юрисдикцию могилевского митрополита границами БССР. Его стали называть «митрополитом Могилевским и Минским». На сегодняшний день кардинал К. Свёнтак носит титул митрополита Могилевского и Минского, его кафедра (катедра) находится в столице нашего государства г. Минске, ксендз Роман (Фоксиньский) возглавляет Могилевский деканат. Кстати, последний в течение многих лет возглавлял нынешний епископ Витебский Владислав (Блин).
Первым же епископом (см. приложение № 2) был назначен викарий Виленской епархии Станислав Богуш-Сестранцевич. Родился этот талантливый человек в 1731 году на Гродненщине. Обучался в университетах Кенигсберга, Амстердама, Лондона. Получил отличное образование и прекрасно владел почти всеми известными языками. В молодости служил в армии. Получив ранение в одной в одной из военных операций, вышел в отставку. Нанялся учителем к князьям Радзивиллам. Полюбил одну из радзивилловских красавиц и решил навечно связать с ней свою жизнь. Она была католичкой, а он кальвинистом, поэтому красавица пожелала, чтобы Станислав перешел в католичество. Когда это условие было выполнено, свадьба все же не состоялась. Обманутый С. Богуш-Сестранцевич поступил в Варшавскую главную школу приоров, навсегда связав свою судьбу с религиозной деятельностью. Возглавлял ряд приходов на Беларуси. После выступления с проповедью в 1770 году по поводу неудавшегося покушения на короля стал известен не только в Варшаве, но и в Санкт-Петербурге.
Екатерина II назначила Станислава Ивановича руководителем епархии в 1773 году.
Будучи сторонником европейских гуманистических идей, католический архиепископ (с 1783 года) активно открывал школы в Беларуси, содействовал открытию Виленского университета и воссозданию ликвидированной Павлом I Могилевской губернии. Приехав в наш город, он основал в нем типографию, где печаталась духовная и светская литература, правительственные постановления. Именно в ней было положено начало книгопечатанию гражданским шрифтом на Беларуси. С 1783 года начал работать театр Сестранцевича.
В Могилеве раскрылся его талант исследователя и литератора. Он написал несколько историко-краеведческих трудов. В основанной им Могилевской типографии он напечатал монографию «О Западной Руси» (1793), в которой рассматривал происхождение восточных славян. Его перу принадлежат научные исследования «История Тавриды», «О происхождении сарматов и славян»; он также был автором научных работ в области философии «Исследование о происхождении русского языка», возможно, им была написана и грамматика белорусского языка. Кроме того архиепископ был известен как поэт (писал на латинском и польском языках), драматург и организатор театра. Именно в его театре в 1788 году была поставлена пятиактовая трагедия «Ора» и созданная им трагедия «Гиция в Тавриде». В соответствии с требованиями позднего периода эпохи Просвещения многие произведения создавались на основе древнегреческих сюжетов. Это характерно и для произведения С. Богуш-Сестранцевича.
Как человек европейского уровня образования, воспитанный в идеях просвещения, С. Богуш-Сестранцевич содействовал открытию в Беларуси школ разного типа, выступал за передовые для того времени формы обучения. Именно эта разносторонняя общественная и научная деятельность дала основание для принятия его в члены Российской Академии наук, Петербургской медико-хирургической академии, к тому же он был президентом Свободного экономического общества. В 1813 году Станислав Иванович был даже избран президентом Вольного (Свободного) экономического общества и, временно, – президентом Российской Академии наук.
С.И.Богуш-Сестранцевич в какой-то степени готовил себе литературную смену: в начале XIX столетия в его доме в Могилеве воспитывался сирота-племянник, будущий классик белорусской литературы В.И. Дунин-Мартинкевич; правда, сначала его дядька ориентировал по части медицины.
За свою церковно-политическую, научную и просветительскую деятельность он был награжден орденами Андрея Первозванного, Александра Невского, Владимира большого креста, Анны первой степени, белого орла Св. Станислава и Иоанна Иерусалимского.
Был он также и известным хозяйственником-предпринимателем. У него работали печатники и ткачи, имелись в наличии пивоваренный завод и суконная фабрика. Владея большим имуществом, строил за свой счет костелы в Петербурге и Малятичах. Основал 15 стипендий для бедных студентов-белорусов и 4 стипендии для девушек-белорусок, которые получали образование в столице России.
Согласно его завещания, всех крепостных на принадлежавших ему промышленных предприятиях отпустили на свободу, выделив каждому коня, семенной фонд и денежную помощь на приобретение леса для строительства дома. Свою библиотеку (3000 томов), 20000 рублей, разные приборы для научных изысканий завещал костелу Св. Станислава; дом в Могилеве – Могилевской римо-котолической консистории (сегодня здание по ул. Ленинской, д. 25). Умер Станислав Богуш-Сестренцевич в возрасте 95 лет, однако память о нем жива и будет жить у благодарных потомков.
Нахождение в последнюю четверть XVIII века в Могилеве таких личностей как Г. Конисский и С. Богуш-Сестранцевич было великим благом для города и горожан. Их взаимоотношения являлись образцовым примером могилевской толерантности. Наиболее ярко это можно проследить на примере судьбы Печерского парка в нашем городе.
Первое упоминание про Печерск относится к 1632 году. В тот год Головчинский князь Алексей Лахтынович завещал Киево-Печерскому монастырю свое имение, которое находилось возле дороги в Могилев. В 1644 году, во время нахождения в нашем городе настоятеля Киево-Печерского монастыря, известного просветителя архимандрита Петра Могилы, имение Печерск отошло к владениям могилевских православных епископов и стало их резиденцией. Впоследствии епископы владели только честью нынешней территории Печерского парка. На ней размещалась архиерейская дача, церковь св. Георгия, мельница, корчма. Все это было национализировано в 1919 году и превратилось в городскую зону отдыха.
В XVIII веке рядом с владениями Г. Конисского в Печерске разместилась загородная резиденция католического епископа С. Богуш-Сестранцевича. Там он построил двухэтажный каменный дворец, основал большой сад с оранжереей, открыл ковровоткацкую и швейную фабрики, пивоварню, корчму, на Дубровенке построили водяную мельницу. В специальных комнатах дворца показывал представления крепостной театр. Там же работала типография. После смерти Богуш-Сестранцевича фабрики были ликвидированы, крепостные получили свободу. В 1820 г. дворец передается под военный госпиталь, в середине XIX в. его с некоторыми другими постройками приобретает Могилевский губернский приказ общественной опеки и в 1862 г. размещает там «богодельню для инвалидов войны». А в августе 1908 г. туда перевели больных психиатрического отделения губернской больницы. С того времени и по сегодняшний день в бывшей резиденции католического епископа находится психиатрическая больница. Именно в ней трагически погиб и похоронен на опушке леса первый руководитель правительства БССР Д.Ф. Жилунович (Тишка Гартный).
Ныне Печерские земельные угодья, которые почти три столетия находились в собственности церкви и костела и получившими свое название от Киево-Печерского монастыря, входят в городскую черту Могилева. Здесь расположен. Печерский лесопарк с зоной отдыха горожан [127].
Среди достопамятнейших событий XVIII века далеко не последнее место занимает приезд в наш город двух императоров – российского и австрийского. Именно в Могилеве и была решена судьба Речи Посполитой. Венценосные особы договорились о сферах своего влияния и ликвидации этого государства. С карты Европы окончательно исчезла Речь Посполитая, одна из крупнейших держав, долгое время объединявшая славян – поляков, белорусов, украинцев и др.
В мае 1780 года в городе Могилеве была назначена встреча Екатерины II и Иосифа II. Сохранились многочисленные воспоминания современников тех событий. Попробуем на их основе дать короткое описание нахождения и встречи венценосцев в нашем городе.
Императрица вначале пожелала быть в Могилеве на протяжении семи дней. Для того, чтобы она не скучала, из Петербурга в наш город приехала придворная итальянская опера; концерт давали лучшие музыканты и артисты, среди которых была очень известная в то время певица Бонафика. В Могилеве был построен деревянный театр и большой зал по плану архитектора Бригонция.
Специально к встрече готовились военные маневры. Командовать ими должен был генерал-поручик С.М. Ржевский, известный своими знаниями в тактике и военными сочинениями. Специально для этого был собран корпус из лучших полков: первого кирасирского, двух гусарских, одного драгунского, пяти пехотных и двух полков донских казаков. Огневую поддержку должен был осуществлять полк полевой артиллерии, вооруженный пятьюдесятью пушками.
Более чем за месяц до приезда Екатерины II в Могилев начали съезжаться министры, часть придворных, большое количество иностранцев, вельмож и местного дворянства. Город по своему многолюдью стал более похож на столицу, нежели на губернский центр. Все время в нем проходили балы, празднества.
Император австрийский Иосиф приехал в Могилев 22 мая 1780 г., раньше чем Екатерина. Он обыкновенно совершал свои поездки по Европе инкогнито. В российскую империю он прибыл под именем графа Фолкенштейна (Филькенштейна). В Могилеве вначале никто не обратил внимание на офицера в зеленом гарнизонном мундире, который ходил среди прохожих совершенно один. В семь часов утра зашел в костел Св. Ксаверия (иезуитов), долго молился, стоя на коленях. Затем гулял по улицам и губернаторской площади. Узнал императора губернатор Пассек, случайно столкнувшись с ним на улице. Пассек точно знал Иосифа II. Встреча состоялась тогда, когда император после осмотра панорамы города с башни ратуши спустился вниз и пошел через толпу людей к руинам замка.
Австрийский император оставил на память о себе хозяину дома, в котором жил (ныне это здание музея В. Белыницкого-Бирули), портреты: свой и своей матери. Портреты впоследствии хранились в Могилевском музее и исчезли в 1941 году в начале войны.
Российская императрица через Псковскую и Полоцкую губернии прибыла в Могилевскую. По всему пути следования ее пышно встречали. На следующий день после посещения Шклова (24 мая) ее ожидали около Могилева.
Встреча была роскошной. В трех верстах от города в сторону Шклова (дорога шла вдоль Днепра) была построена триумфальная арка, богато украшенная. Между нею и городом стояли войска с одной стороны, а с другой – народ и горожане с цеховыми хоругвями. Возле арки Екатерину II встречал белорусский наместник граф З. Чернышев с чиновниками и дворянством. В сопровождении дворян и знатных вельмож императрица приехала в собор, где ее встречал Георгий Конисский, архиепископ Могилевский. Побыв на молебне и приложившись к иконам, Екатерина II отправилась в дом наместника. Там встретилась в римо-католическим епископом С. Богуш-Сестранцевичем и священнослужителями, а позже с – «шляхетными» дамами.
На второй день она осматривала административные учреждения. Ей были представлены все чиновники и дворяне. В обед она встретилась с императором Иосифом II. Вечерами были балы, фейерверки, гуляния…
Во время нахождения в нашем городе императрицы католики и православные Могилева были сильно впечатлены поведением Екатерины II в соборной церкви. Как известно, императрица была рождена и воспитана а законе евангелистском, а греческую (православную) веру приняла только перед своей свадьбой с наследником российского престола. Однако всех поразило, с какой набожностью и моральной чистотой она подошла к алтарю, приняла таинства веры, возлагала на себя полный крест и склонялась в поклоне так низко, как позволяло человеческое тело. Это отметили верующие разных конфессий. Императрица пожертвовала в Могилеве значительные средства неимущим, городу, на строительство лютеранской кирхи и др.
30 мая 1780 г. в честь встречи двух императоров в Могилеве состоялась закладка церкви Св. Иосифа. Позже ей будет дан статус собора. Существует предание, что во время закладки камня в фундамент у Екатерины II порвалась нить жемчуга. Придворные бросились собирать рассыпавшиеся бусы, но императрица запретила это делать, сказав: «Пусть храм будет прекрасен как этот жемчуг». Строилась церковь по проекту известного архитектора Н.А. Львова. Талантливый и разносторонний человек представил интересный проект, который включал комплекс соборного ансамбля на главной улице Могилева. Храм был построен в стиле классицизма. Для его украшения известный российский художник В. Боровиковский написал ряд высокохудожественных икон. На них в виде святых и ангелов были изображены фавориты Екатерины II и она сама. Иосифская церковь была построена только в 1799 году и приобрела статус собора в 1802 г. Это был первый в нашей стране памятник в стиле классицизма. Собор действовал до 1929 года и был взорван в 1938 г. На его месте была возведена гостиница «Днепр».
Иосифский собор связан с отдельными фактами биографии японского гражданина Косай Татибана, который долго жил в России в середине ХІХ века. И о котором японская телекомпания «Брэби Судзуки» в 1983 году создала специальную передачу.
Сразу после закладки церкви российская императрица выехала из Могилева [91; 137; 74; 24; 130; 131].
В 1781 году был утвержден новый герб Могилева: «Погоня» на красном поле, а вверху дополнительно помещалась верхняя половина двуглавого орла – герба Российской империи. В этом же году город посетил проездом Великий князь (будущий император) Павел Петрович с женой Марией Фёдоровной.
Монументальная живопись. В XVIII веке в Могилеве было свыше десятка церквей, несколько костелов и синагог. Богатые росписи имели Буйничский монастырь и церковь, Богоявленская и Николаевская церкви в Могилеве, православный храм в Вейно. В росписях алтаря Николаевской церкви налицо все признаки типично барочной формы: иллюзорность, глубокая пространственность, архитектурные кулисы. Изображение дополняют картуши и барочные орнаментальные арки. Стиль барокко стал более пышным, хотя некоторые черты выделялись и не так ярко.
Росписи костела кармелитов (Св. Станислава) имеют все признаки барочного искусства. Они состоят из нескольких частей. В верхних фресках алтаря изображены фигуры Христа и Бога-отца.
Поскольку храм представляет трехнефную шестистолбовую базилику с полукруглой апсидой, то главный неф несет основную смысловую нагрузку. На его сводах размещены три композиции: «Преображение», «Вручение ключей Петру» и «Вознесение Марии» (размещены от апсиды к хорам).
Сцена «Преображение» представлена в обрамлении сложной конфигурации, представляющей раскрепленный антаблемент. В центре – Христос в ореоле славы, от которого расходятся лучи света. Этот яркий свет будто рассовывает облака и они образуют своего рода композицию, повторяя овальную форму антаблемента. По левую руку от Христа – преклоненный Моисей, по правую – Илья на коленях. На самом верху фрески среди разогнанных облаков видны головы ангелов. Внизу – три апостола. Именно здесь, в нижнем регистре, самое волнительное действо, самые динамичные позы, выражающие бескрайнее удивление. Суровый пейзаж подчеркивает значительность действия. К тому же вершина горы зрительно и композиционно будто служит пьедесталом для фигуры Христа, витающего в воздухе. У подножия колонн антаблемента, обрамляющего сцену, с двух сторон – св. Климент и св. Григорий.
После «Преображения» внимание зрителя переключается на сцену «Вручение ключей Петру». Сразу привлекает внимание сложный архитектурный стелаж, который вряд ли можно назвать имитацией какой-то реальной конструкции. Архитектуру украшают типично барочные гирлянды золотистого цвета.
Главные действующие лица представлены в арочном проеме. Петр опустился на одно колено на ступеньках. Его левая рука возле сердца, правую он протягивает Христу. Глаза Петра подняты вверх, на лице его – взволнованно-напряженное выражение. Под ногами Петра сетка с рыбой и весло как символ его занятий и как символ церкви – ловить новые души и правильно их направлять, для чего она и создана. Христос с сиянием вокруг головы, стоя на ступеньках, протягивает Петру ключи, а другой рукой указывает на ротонду на вершине горы на заднем плане. Это символ новой церкви, от нее тоже исходит сияние. За спиной Христа видна башня – символ старой церкви.
Зрители в сцене «Вручения ключей» очень выразительно и эмоционально реагируют на событие: один из них взволнованно сложил руки перед собой, кто-то просто наблюдает в восторге, некоторые, видимо, обсуждают события. Кстати, во всех росписях костела именно такие несакральные персонажи являются самым интересным благодаря разнообразию и живости движений.
Вверху, над всей композицией, будто ее венец, среди облаков ангелы держат символ церкви: папский крест и папскую тиару, бискупский жезл и корону, кардинальскую шапку. Здесь присутствуют другие символические изображения.
Последняя композиция свода центрального нефа – «Вознесение Марии». Грандиозная архитектура образует фон, на котором разворачивается действие. В низу изображена притча о последнем гроше. Вверху в облаках– Мария в окружении ангелов. Один из них держит лавровый венок, а второй розу – символ Матери Божьей. Эту сцену сопровождают аллегории Любви и Сосредоточенности.
В цветовой гамме превалируют розово-коричневые, зеленоватые и серые оттенки. Колорит гармоничный, художник стремится избежать резкого сопоставления красок. В основном цветная моделировка превалирует над светотеневой.
Фрески боковых стен, видимо, рассказывают об истории общества кармелитов; судить более точно об их содержании трудно.
Безусловной целью росписи является продуманная композиция, гармоничный колорит, построенный на сочетании розово-коричневых, голубых и приглушенно-зеленоватых тонов. Вообще, сцены фресок боковых стен главного нефа кажутся более натуральным и живым.
Театральное искусство этого времени стало более разнообразным и интересным. Предшественницей современного театра кукол являлась батлейка. Ее корни уходят в средневековье западноевропейской церковной жизни. В Беларусь ее завезли иезуиты с целью пропаганды католического вероисповедания. Они принесли хорошо организованную систему театрализации церковных обрядов.
Батлеечным представлением в основном занимались школяры-семинаристы, студенты духовных школ. В конце XVII – начале XVIII

Добавить комментарий