Там, где «убита элита», нынче нарциссы цветут

 



В минувшие выходные демократическая оппозиция и демократическая же интеллигенция отметили «Ночь мёртвых поэтов». Предположительно в ночь с 29 на 30 октября 1937-го года было расстреляно более сотни заключённых, среди которых было немало литераторов того времени. Что стало своеобразным апофеозом Большого Террора 1937-1938-го годов на территории БССР.
 


По этому случаю пресса запестрела статьями про 1937-й год, а неравнодушные граждане со свечками в руках пикетировали здание белорусского КГБ.

Репрессии — не новость, свечками и пикетами нас тоже не удивишь. Однако есть два момента, о которых здесь стоит поговорить.

Во-первых, это цифры. Которые, по меткому замечанию Андрея Лазуткина:
 

Берутся если не с потолка, то, наверное, из показаний электросчётчика в квартире «исследователя», и поэтому постоянно растут.
 

«Наша Нива» в этот раз скромно говорит о 200 тысячах расстрелянных. Историк Игорь Кузнецов, который вместе с редактором газеты «Беларусь Сегодня» Павлом Якубовичем занимается созданием мемориала в урочище Куропаты, насчитал уже 600 тысяч казнённых. Пресса раз за разом озвучивает эти данные и все возражения парируются тем, что архивы КГБ закрыты, а навскидку получается как-то так.

Фокус в том, что хотя архивы белорусского КГБ действительно почти недоступны, но в московских архивах учёные регулярно бывают с начала 90-х.
 


И за последние четверть века в научный оборот введена масса фактов, которые говорят о том, что ни 600, ни 200 тысяч человек в Беларуси не могло быть расстреляно никак.
 


 
Российский историк Александр Дюков недавно опубликовал две качественные статьи (номер раз и номер два — рекомендую) в которых опровергает как «немецкий след» захоронений, так и количество в сотни тысяч расстрелянных. Как будто в данных Игоря Кузнецова затесался как минимум лишний нолик.

Понятно, что и тысячи несправедливо осуждённых и казнённых — это тоже страшно. Что это кровавый урок, показывающий, к чему могут привести запущенная с подачи власти охота на ведьм и всевластие силовых органов.

Но ладно журналисты, которые много пишут и читать им некогда. Историк, по идее, не может не знать о «новостях», которым почти тридцать лет, и о том, чем занимаются его коллеги. А значит, это похоже на сознательную манипуляцию. Причём с полной потерей чувства меры — 600 тысяч это ближе к общесоюзным цифрам, чем к республиканским.

Второй момент — как подаётся эта история.

Сам организатор пикета у стен КГБ Николай Статкевич заявил следующее:
 

80 лет назад — ночью 29 октября 1937-го года во внутренней тюрьме НКВД в Минске были расстреляны более 130 белорусских поэтов, писателей, публицистов. Тех, кто составляет душу нации, без кого она превращается в биологический материал.
 

Собственно, едва ли не большая часть статей по теме сводится к тому, что убита элита. Причём претензии вроде как не к тому, что эти люди осуждены несправедливо и не были никакими врагами народа и советской власти. И речь даже не о том, что они боролись с несправедливой властью за счастье народное. Просто они — лучшие люди нации, а с лучшими так нельзя.

Хипстерская «кукушка» пошла дальше:
 

Представьте, если бы вдруг оказалось, что Андрусик Иванович Горват — убит. Виктор Мартинович — убит. Илья Син — убит, и ещё сто человек — убиты… Саша Романова, Светлана Алексиевич…
 

Вот и тогда, в далеком и страшном 1937-м, белорусы лишились
 

…самых ярких, лидеров мнений, тех, кто делал бы нашу страну не только прогрессивной, но и более просвещённой.
 

По-моему, довольно элегантно объяснили, кто из нынешних гениев самим своим существованием превращает нас всех в нечто большее, чем биологический материал.
 


И здесь не стоит удивляться — у них всё так. Всё, за что ни возьмётся отечественная творческая интеллигенция, превращается в бесконечный эпос самолюбования.
 


 

 
Признаюсь, есть у меня шкатулочка для жемчужин богемного нарцисизма. Вот вам парочка.

В Минске закрыли магазин «Лакомка». Поэт и бывший кандидат в президенты Владимир Некляев рассказывает о том, что это был «духовный центр Минска» и инкубатор национальной элиты. Почему? Очень просто — они там с друзьями кофе пили. Там начали варить хороший кофе, и «духовный центр» столицы, то есть они с друзьями, обосновался в местном кафетерии.

Виктор Мартинович сокрушается по поводу закрытия бара «Стары Менск»:
 

В нём происходят беседы, по которым в будущем будут воспроизводить то, чем был Минск в 2010-х.
 

Место, где они с коллегами употребляли хреновуху или ещё что-то, не может ни быть историческим.

Не знаю, как насчёт «убиты в 1937-м», но я, пожалуй, могу представить, как эти ребята продули битву при Ватерлоо. Масштабы самомнения там поистине наполеоновские. И ясно, когда они начинают про репрессии, снова выходит про себя любимых.

 
Про Большой Террор, конечно, нужно помнить. Как уже говорилось — этот кровавый урок обошёлся всем очень дорого. Но не стоит верить людям, которые откровенно «химичат» с цифрами. И не стоит пускать к власти тех, кто даже говоря о трагедии умудряется разделить сограждан на «душу нации» и «биологический материал».

Читать дальше: Там, где «убита элита», нынче нарциссы цветут