Кровавый октябрь 56-го

Не скрою, Венгрия для меня — страна близкая и любимая, очень многое меня с нею связывает, там живут мои друзья, с которыми я поддерживаю отношения более семнадцати лет, там — часть моего сердца.

Я люблю венгерскую столицу — причём я не склонен с придыханием восхищаться центром Будапешта с его обветшавшим имперским величием, куда ближе мне его милые уютные окраины, без этого нелепого помпезного монументализма столичных площадей. Но не менее — если не более — мне нравится венгерская провинция, маленькие городки, виноградники до горизонта, уютные деревенские ресторанчики «для своих», где нет блюд «для туристов» и где кухня рассчитана на крепкий крестьянский желудок… Я люблю Венгрию!

И мне всегда хотелось понять — что произошло с ней в чёрном кровавом октябре 1956-го?
 


 
 

1

О фактической стороне событий людям, интересующимся тем венгерским мятежом, более-менее известно — слава Богу, сегодня у нас есть возможность рассматривать события той осени со всех точек зрения. Правда, далеко не все из этих точек зрения ныне в ходу. Например, в нынешней Венгрии, где к власти пришёл правоцентристский блок FIDESZ/JOBBIK, о трагедии более чем полувековой давности принято говорить лишь в одной тональности — русские вторглись в революционную Венгрию и потопили в крови восстание народа, поднявшегося против коммунистической еврейской диктатуры, советские коммунисты вооруженной рукой принудили Венгрию забыть об идеях Пётёфи и Кошута, и вообще — русские отняли у венгров свободу, заставив их затем сорок лет прозябать в болоте «социалистического лагеря».

Откровенно говоря, нынешнее состояние Будапешта говорит отнюдь не в пользу произошедшего в начале 90-х «избавления Венгрии от коммунизма» — при вышеозначенных коммунистах город выглядел куда как более импозантно (я не говорю здесь о десятке улиц «для туристов», я говорю об остальном городе — которому не помешал бы тотальный капитальный ремонт) — но оставим частности. То, что городское хозяйство Будапешта при демократических властях пришло в запустение — вовсе не означает, что в 1956 году СССР поступил правильно, разгромив «народное восстание», поднятое под флагом «избавления от коммунизма». Но давайте зададим себе один простой вопрос — КАК Советская Армия в октябре 1956 года смогла за неделю подавить восстание в десятимиллионной стране?

КАК?

Много среди ваших знакомых людей, свободно разговаривающих по-венгерски? Думаю, не ошибусь, если отвечу — ни одного. Язык чертовски сложный, со славянской группой практически никак не соприкасающийся; родов нет, времён нет, тридцать шесть падежей… В общем, для среднестатического русского венгерский — полная и абсолютная абракадабра. Гораздо более сложная, чем языки, скажем, романской или германской группы, не говоря уже о языках западных славян.

В 1956-м полиглотов, свободно говорящих по-венгерски, в составе наших войск, вторгшихся в Венгрию, можно было пересчитать по пальцам — может быть, даже одной руки. И эта армия, ни слова не говорящая по-венгерски, тем не менее, отличным образом в Венгрии маневрирует, снабжается, штурмом берёт столицу и вообще — чувствует себя как дома.

Вас это не удивляет? Меня — удивляет, и ещё и как!

Советские войска входят в Будапешт; их встречают огнем баррикады мятежников — стрельба, взрывы, кровь, горящие танки, трупы… В общем, ад. Но сила, как известно, солому ломит — очень быстро советская регулярная армия подавляет открытое сопротивление плохо организованных групп вооруженных «революционеров», состоящих из дезориентированных обывателей, беглых уголовников, бывших деятелей хортистской Венгрии, восторженных идеалистов из студентов и прочих нестроевых, разрушает баррикады, уничтожая при этом всех сопротивляющихся… А ДАЛЬШЕ?

Во дни мятежа из будапештских арсеналов и цейхгаузов Венгерской армии (де-факто объявившей в этой бойне нейтралитет) мятежниками было похищено до пятидесяти тысяч единиц стрелкового оружия и более десяти миллионов патронов к нему. Положим, тысяч десять винтовок и автоматов Советская Армия взяла в качестве трофеев, с трупов тех, кто предпринял попытку открытого сопротивления входящим в город нашим механизированным дивизиям, и просто брошенных испугавшимися обывателями. А остальные? Ведь стоило мятежнику снять с плеча ППШ, закинуть его в погреб — и вот он, мирный обыватель, ни в чём не повинный житель города Будапешта — которого ни один военнослужащий Советской Армии разоблачить не в состоянии. Потому что для рядового солдатика, призванного из Калужской области, и для его командира, окончившего Ташкентское пехотное училище и до этого ни разу в жизни не бывшего за границей, все венгры — одинаковые, потому что все говорят на жуткой непонятной абракадабре. И для этих солдат и офицеров разобрать, кто из многих тысяч жителей Будапешта мирный обыватель, а кто — закоренелый мятежник — совершенно невозможно! Тем более — если оный мятежник с радостью встречает победоносную Советскую Армию, машет рукой танкам, угощает солдат палинкой — чтобы затем ночью, достав из погреба вышеозначенный ППШ, стрелять в спину этим самым солдатам! А в Будапеште, скажу вам как человек, многократно там побывавший, для такой гверильи возможностей — вагон и маленькая тележка…

Тем не менее — никакой вялотекущей войны «из-за угла» в Будапеште (и по всей Венгрии) после подавления мятежа не началось. О чём это говорит?

Прежде всего — о том, что никаким подавлением мятежа Советская Армия в Венгрии НЕ ЗАНИМАЛАСЬ. Советская Армия вторглась в Венгрию как военная сила одной из сторон вспыхнувшей там ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ. С помощью которой венгерские коммунисты одержали верх над своими врагами — и которая в последующие за разгромом мятежа дни была ГАРАНТОМ невмешательства в венгерские дела любых сил из-за рубежа.

А венгерский мятеж подавили сами венгры — о чём я вам расскажу дальше

2

Прибывшие в обозе советских оккупационных войск «венгерские» (главным образом, еврейского происхождения) коммунисты-интернационалисты установили в Венгрии жесткий политический режим — плюс к этому, взяв курс на «ускоренную индустриализацию» и «коллективизацию», они довольно быстро добились существенного снижения уровня жизни простых венгров. Поэтому нет ничего удивительного в том, что после смерти «отца народов» в Венгрии достаточно чётко проявилось нежелание народа жить в предписанной ему Венгерской партией труда тотальной нищете.

В послевоенные годы Матяш Ракоши и его подельники (Э. Гере, М. Фаркаш и И. Реваи), пользуясь своим фактическим всевластием (все прочие политические партии были запрещены, а в ВПТ «правили бал» соотечественники Ракоши) в Венгрии, создали в стране обстановку тотального насилия, произвола, беззакония, запугивания и слежки за каждым гражданином; плюс к этому, процветала мелочная регламентация жизни всего общества, сопровождаемая резким ухудшением материального положения венгров. В стране нагнеталась истерия бдительности, вёлся непрерывный поиску врагов повсюду — начиная с католической церкви и кончая компартией (в тюрьме, в числе прочих, оказался и секретарь ЦК Янош Кадар) и органами безопасности (процесс по делу Ласло Райка, бывшего секретаря Центрального руководства партии, министра МВД, и последовавшей за ним серии “разоблачительных” судебных разбирательств, в ходе которых был арестован 141 человек, из них 38 — интернированы, 15 — приговорены к смертной казни). За 1949-1953 годы представители каждой четвертой венгерской семьи прошли через камеры венгерской охранки (AVH, в просторечии «Авош»). Изрядно пострадало крестьянство — в условиях начатой в те годы коллективизации около четырехсот тысяч крестьян было противозаконно осуждено, их семьи подверглись деклассированию.

Рано или поздно, но такой жесткий прессинг на общество должен был получить не менее суровый ответ.

И он его получил.

Надо сказать, что всевластие Матяша Ракоши (мало того, что он был генеральным секретарем ВПТ, так ещё с августа 1952 г. занял и пост премьер-министра, стал председателем комитета обороны и фактически управлял госбезопасностью) напрягало не только венгерский народ — им были весьма недовольны и в Москве. Руководство СССР в мае 1953 г. в срочном порядке (причём негласно) пригласило Ракоши в Москву и попыталось убедить его править помягче, поделиться властью и вообще — «ослабить вожжи». Увы, увещевания ни к чему не привели — «еврейский царь» Венгрии наплевал на уговоры Москвы. Тогда в Кремль были вызваны другие главари ВПТ — И. Доби, Э. Гере, И. Надь, А. Хегедюш, Я. Хидаш, Б. Салаи и Р. Фёльдвари; московские «вожди» искали среди них если не замену зарвавшемуся Ракоши, то хотя бы персону, которая смогла бы уравновесить фактически неуправляемого «венгерского Сталина».

После долгих переговоров компромисс, как казалось Москве, был найден — пост премьер-министра Венгрии в июле 1953 занял Имре Надь, объявивший о «Новом курсе» — который означал отказ от ускоренной индустриализации и коллективизации, провозглашал намерение партийного руководства исправить наиболее вопиющие нарушения законности, обещал скорую и всеобщую реабилитацию незаконно репрессированных и некоторое смягчение тоталитарного давления на общество. На деле «Новый курс» привёл к жёсткому размежеванию политических сил в Венгрии — партия де-факто разделилась на сторонников Надя, «реформаторов», и на консерваторов, по-прежнему придерживающихся жестко коммунистических позиций.

Либерально настроенные деятели активно выдвигали альтернативные прежнему официальному курсу общественные инициативы. Правительством Надя были освобождены политзаключенные, им же практически был снят контроль «органов» с диссидентов, негласно поощрялись критические статьи в прессе. Критика ошибок и перегибов предыдущего этапа развития как в партийной, так и хозяйственной жизни логично пришла к постановке вопроса о продолжении построения социализма в Венгрии. В рядах интеллигенции — главным образом в среде писателей и журналистов — оформилась мощная оппозиционная фронда. Сторонники же социализма и ориентации на СССР в этот период находились под неприкрытым давлением со стороны «реформаторов», в их отношении осуществлялся негласный «запрет на профессии», настоящих коммунистов потихоньку выдавливали с руководящих постов — в органах государственной власти, в армии, в министерстве внутренних дел. Казалось, «венгерская оттепель» вот-вот превратит Венгрию в «свободную и демократическую» страну —которая смачно плюнет на строительство социализма и вернется в строй «цивилизованных держав»

Но в 1955 году ситуация резко изменилась — в контрнаступление против мелкобуржуазного либерализма «Нового курса» перешли венгерские консервативные просоветские силы; по сути, в партии произошел раскол с выделением левого и правооппортунистического уклонов, и левые попытались вернуть ситуацию в «дореформенное» состояние. В апреле 1955 года И.Надь был смещен со своего поста, в декабре — исключен из партии (правда, и его главному противнику, Матяшу Ракоши, также пришлось 18 июля 1955 года уйти со своего поста, оставив кресло генсека ВПТ Эрне Гере). Его «Новый курс» был признан ошибочным, извращением в практике социалистического строительства — но сам Надь остался в руководстве ВПТ. Что потом неслабо икнулось всей Венгрии…

Увы — двадцатый съезд КПСС вдохнул в деятельность «правого уклона» в ВПТ новые силы; оппозиция, имевшая к тому времени ореол гонимых реформаторов, развернула бурную деятельность в кругах студенчества и молодой интеллигенции, создавая дискуссионные политические клубы, типа печально известного «кружка Петефи». Впрочем, ничего страшного в этом, может быть, и не было бы — если бы раздраем в рядах ВПТ не воспользовалась венгерская эмиграция и курирующие её западные спецслужбы, рассматривавшие И.Надя и его «оппозиционеров» в качестве «идеологического тарана» политической системы социалистической Венгрии. Вот эти хлопцы, в отличие от прекраснодушных мечтателей из кружка Пётёфи, чётко знали, чего они хотят — и действовали умно, грамотно и хладнокровно… В октябре 1956 года они покажут болтуну Надю и его идеалистам из числа фрондирующей интеллигенции, КАК НАДО БРАТЬ ВЛАСТЬ!

Читать дальше: Кровавый октябрь 56-го