Рождённые революцией. Сто лет керенкам

Рождённые революцией. Сто лет керенкам

Век назад, 18 сентября 1917 года, в Беларуси были введены в оборот деньги, получившие название в честь премьер-министра России.
Смысл слова «керенка» (ударение в нем ставится на втором слоге) и сейчас, сто лет спустя, понятен большинству людей, живущих восточнее Бреста. Это – никчемная, ничего не стоящая «бумажка», банкнота-фантик. Такое определение справедливо только отчасти. На самом же деле керенки успели побывать вполне весомым платежным средством, и уничижительный смысл в их название вкладывали далеко не всегда…
Первые бумажные деньги (казначейские знаки, как их называли официально) Временное правительство России выпустило в оборот в июне 1917 года. Это была купюра достоинством в 1000 рублей – на ней был изображен Таврический дворец, где до революции размещалась Государственная дума, и в народе такие деньги назвали «думками». 8 сентября 1917-го к «думкам» добавилась купюра достоинством 250 рублей (своего прозвища у нее так и не появилось). А 18 сентября выпустили 20- и 40-рублевые банкноты, гораздо меньшие по размеру, чем «думки» и 250-рублевки, внешне напоминавшие скорее маленькие почтовые карточки или большие марки. Это и неудивительно, ведь «предком» керенок стала марка консульского сбора. 20-рублевая банкнота была выполнена в желто-коричневых тонах, 40-рублевая – в зелено-красной гамме. Именно эти деньги и получили в народе название по фамилии премьер-министра Российской республики Александра Федоровича Керенского (1881-1970). Стоит отметить, что к осени 1917-го имевшие диктаторские полномочия премьер окончательно растерял былой политический капитал – если в апреле-мае его в буквальном смысле носили на руках восторженные толпы, то в сентябре былой «вождь народа» и «гений русской революции» не вызывал ничего, кроме презрения и насмешек. Так что прозвище «керенка», как и все, связанное с именем Керенского, в то время было уже скорее уничижительным, нежели уважительным.

Рождённые революцией. Сто лет керенкам

Век назад, 18 сентября 1917 года, в Беларуси были введены в оборот деньги, получившие название в честь премьер-министра России.
Смысл слова «керенка» (ударение в нем ставится на втором слоге) и сейчас, сто лет спустя, понятен большинству людей, живущих восточнее Бреста. Это – никчемная, ничего не стоящая «бумажка», банкнота-фантик. Такое определение справедливо только отчасти. На самом же деле керенки успели побывать вполне весомым платежным средством, и уничижительный смысл в их название вкладывали далеко не всегда…
Первые бумажные деньги (казначейские знаки, как их называли официально) Временное правительство России выпустило в оборот в июне 1917 года. Это была купюра достоинством в 1000 рублей – на ней был изображен Таврический дворец, где до революции размещалась Государственная дума, и в народе такие деньги назвали «думками». 8 сентября 1917-го к «думкам» добавилась купюра достоинством 250 рублей (своего прозвища у нее так и не появилось). А 18 сентября выпустили 20- и 40-рублевые банкноты, гораздо меньшие по размеру, чем «думки» и 250-рублевки, внешне напоминавшие скорее маленькие почтовые карточки или большие марки. Это и неудивительно, ведь «предком» керенок стала марка консульского сбора. 20-рублевая банкнота была выполнена в желто-коричневых тонах, 40-рублевая – в зелено-красной гамме. Именно эти деньги и получили в народе название по фамилии премьер-министра Российской республики Александра Федоровича Керенского (1881-1970). Стоит отметить, что к осени 1917-го имевшие диктаторские полномочия премьер окончательно растерял былой политический капитал – если в апреле-мае его в буквальном смысле носили на руках восторженные толпы, то в сентябре былой «вождь народа» и «гений русской революции» не вызывал ничего, кроме презрения и насмешек. Так что прозвище «керенка», как и все, связанное с именем Керенского, в то время было уже скорее уничижительным, нежели уважительным.
Тем не менее керенки довольно долго, около двух лет, считались достаточно серьезными деньгами. Скажем, в октябре 1917-го за одну керенку можно было купить десять кило картошки, а в марте 1918-го на четыре керенки — прилично пообедать в ресторане; средняя зарплата в декабре 1918 г. составляла 600 рублей, т.е. тридцать 20-рублевых керенок. Но сотрясавшая Россию в годы Гражданской войны инфляция все же превратила номиналы керенок в ничто, и в начале 1920-х люди расплачивались уже огромными неразрезанными лентами и листами керенок. Их лист достоинством в 1000 рублей прозвали «штукой», и это слово в значении «тысяча рублей» закрепилось в языке на целый век. Хотя у керенок имелись водяные знаки, их очень быстро стали подделывать, причем в огромных масштабах. В итоге их выпускали и Советская Россия, и белые власти, и местные предприниматели. Ценились керенки, конечно, меньше, чем «николаевские», т.е. царские деньги, но тем не менее принимались всеми воюющими сторонами – и именно это обстоятельство в условиях Гражданской войны зачастую было самым важным. Самым распространенным способом изготовления керенок было их «выпекание» в хлебе: берем булку белого, разрезаем пополам, закладываем в мякиш керенки и листы бумаги размером с них – и в печь. Через пять минут на чистых листах отпечатывается рисунок с банкнот – и где-нибудь в глухом селе это может вполне сойти с рук… Свои керенки были даже у батьки Махно. На лицевой стороне Нестор Иванович делал оптимистичную надпечатку «Гоп, кума, не журись, у Махна гроши завелись», а на обороте – строгое предупреждение: «Кто не будет гроши брати, тому будем гузно драти».
Впрочем, вакханалия подделки керенок длилась относительно недолго – пока они хоть что-то стоили. В 1919-20 гг. страну захлестывала гиперинфляция, преобладал бартерный обмен товарами, поэтому фальшивомонетничество постепенно сошло на нет. Так, в 1920 г. в Петрограде не было зафиксировано ни одного случая подделки банкнот – оно попросту потеряло смысл. Да и ЧК не дремала: так, в январе 1919-го в столице были расстреляны 16 фальшивомонетчиков.
Какое-то время керенки были конвертируемой валютой, то есть их можно было обменять на иностранные деньги. Например, в Болгарии эмигранты могли по выгодному курсу обменять керенки на местные левы: еще в 1923 году за 1000 керенок можно было получить 800 левов. В СССР в это время керенки годились уже разве что на оклейку окон зимой.
Напомним, что в 1918-20 гг. территория нынешней Беларуси пережила три оккупации – германскую и две польские, и при всех оккупационных властях керенки находились в обороте. Так, в апреле 1918 г. «николаевский» рубль в Минске можно было обменять на 1 марку 25 пфеннигов, а 20-рублевую керенку – на 1 марку. Это, кстати, вызвало массовое недовольство в народе, ведь казначейства осенью-зимой 1917-го уже получали исключительно керенки. В мае 1918-го некоторые банки Минска перестали принимать керенки и работали исключительно с «царскими» рублями. С 15 июня 1918 г. немцы запретили расчеты в любых рублях – «царских» и керенках – и с тех пор платежным средством служил ост-рубль. Обменять керенки на ост-рубли можно было по курсу 20-рублевая керенка – 80 пфеннигов.
Неудивительно, что керенки так закрепились в народной памяти – ведь им было суждено стать самыми первыми деньгами Советской власти. Народный банк РСФСР выпускал их на подконтрольной красным до 1919 года, а из оборота они были выведены лишь в октябре 1922-го, через два года после завершения Гражданской войны. Парадокс: при Керенском названные в его честь деньги ходили всего месяц. Все остальное время они были уже советскими.
Всего было выпущено керенок на сумму 21 миллиард 764 миллиона 500 тысяч рублей. Сейчас неразрезанная лента керенок — это симпатичный артефакт вековой давности, а в свое время керенки были символом чудовищных перемен, сотрясавших страну, знаковым образом нестабильности и хаоса.
Вячеслав Бондаренко
ТЕЛЕСКОП

Добавить комментарий

Имя *
E-mail *
Сайт

три × четыре =