Мало веселого и ничего смешного

Мало веселого и ничего смешного

Светлана Алексиевич
Иначе не скажешь об истории, которая явно претендует на звание самого крупного медиаскандала последнего времени. Речь идет об интервью, которое Нобелевский лауреат по литературе 2015 года Светлана Алексиевич дала журналисту газеты «Деловой Петербург» Сергею Гуркину. Разговор изначально шел в малоприятном жанре интервью-провокации, и в его ходе взаимопонимание между собеседниками иссякло, хотя, к их чести, далеко не сразу; раздраженная писательница запретила журналисту публиковать материал, но Гуркин пренебрег запретом и предоставил текст интервью для публикации ИА «Регнум», после чего и разразился скандал.
Оставим за рамками материала разговор о журналистской этике и праве интервьюируемого на запрет публикации неудачного, с его точки зрения, материала. Это тоже часть скандала, но главным образом он крутится все же вокруг откровенных высказываний Алексиевич. Впрочем, удивление и возмущение тех, кто цитирует ее реплики о «понимании мотивов убийц Бузины» и «вы просто набор пропаганды, а не разумный человек», простите за тавтологию, удивительны. А что, разве раньше, до этого интервью, не было понятно, на чьей стороне Алексиевич? В своих публичных выступлениях она всегда была откровенна и последовательна. Огорчаться можно, пожалуй, разве что одному: похоже, окончательно умерла надежда на то, что в современном мире знаменитый писатель – это мудрый, взвешенно рассуждающий, не спешащий никого ни в чем винить, не ангажированный человек. Алексиевич, конечно, пытается играть эту роль и даже обрамляет свои высказывания «балансами», чтобы соблюсти политес, но, увы, не получается: антирусская позиция автора явно преобладает над желанием выглядеть «по-европейски» всепонимающей и сдержанной. Возможно, писательница поняла, что перегнула палку и запретом на публикацию пыталась предотвратить медиапровал, но из песни слова не выкинешь.

Мало веселого и ничего смешного

Светлана Алексиевич
Иначе не скажешь об истории, которая явно претендует на звание самого крупного медиаскандала последнего времени. Речь идет об интервью, которое Нобелевский лауреат по литературе 2015 года Светлана Алексиевич дала журналисту газеты «Деловой Петербург» Сергею Гуркину. Разговор изначально шел в малоприятном жанре интервью-провокации, и в его ходе взаимопонимание между собеседниками иссякло, хотя, к их чести, далеко не сразу; раздраженная писательница запретила журналисту публиковать материал, но Гуркин пренебрег запретом и предоставил текст интервью для публикации ИА «Регнум», после чего и разразился скандал.
Оставим за рамками материала разговор о журналистской этике и праве интервьюируемого на запрет публикации неудачного, с его точки зрения, материала. Это тоже часть скандала, но главным образом он крутится все же вокруг откровенных высказываний Алексиевич. Впрочем, удивление и возмущение тех, кто цитирует ее реплики о «понимании мотивов убийц Бузины» и «вы просто набор пропаганды, а не разумный человек», простите за тавтологию, удивительны. А что, разве раньше, до этого интервью, не было понятно, на чьей стороне Алексиевич? В своих публичных выступлениях она всегда была откровенна и последовательна. Огорчаться можно, пожалуй, разве что одному: похоже, окончательно умерла надежда на то, что в современном мире знаменитый писатель – это мудрый, взвешенно рассуждающий, не спешащий никого ни в чем винить, не ангажированный человек. Алексиевич, конечно, пытается играть эту роль и даже обрамляет свои высказывания «балансами», чтобы соблюсти политес, но, увы, не получается: антирусская позиция автора явно преобладает над желанием выглядеть «по-европейски» всепонимающей и сдержанной. Возможно, писательница поняла, что перегнула палку и запретом на публикацию пыталась предотвратить медиапровал, но из песни слова не выкинешь.
Однако печальнее всего, пожалуй, другое. Недавно мы уже говорили о том, что Светлана Алексиевич, по-видимому, до сих пор не вполне осознает степень ответственности, которая возложена на нее после вручения ей Нобелевской премии, а также уровень своего статуса. И разбрасывается в публичном пространстве высказываниями и утверждениями, которые были бы простительны обычной бабушке, начитавшейся на досуге украинских газет, насмотревшейся тамошнего ТВ и твердо решившей, «на чьей стороне правда», – но не человеку, к мнению которого прислушиваются миллионы. Скажи все эти «вы запретили в России говорить на белорусском», «начиная с 1922 года в Белоруссии постоянно уничтожалась интеллигенция» (интересно, почему именно с 1922-го?..) и «фигня все это» обычный заурядный человек – ему ответили бы на таком же простом языке, и через полчаса собеседники, почесавшие языками на лавочке «за Украину с Россией», мирно (или не очень) разошлись бы по квартирам. Но в том-то и дело, что мы читаем не стенограмму болтовни на лавочке. Не «фигня все это», а серьезные заявления человека, уже вошедшего в историю современной литературы.
Вот от такого уровня и становится жутковато. Все это было бы смешно, вот только, если перефразировать номинировавшего на Нобелевскую премию, но не получившего ее Максима Горького, на самом деле в ситуации мало веселого и ничего смешного.
Игорь Орлович
ТЕЛЕСКОП

Добавить комментарий

Имя *
E-mail *
Сайт

три × 2 =