Остановить Случака!

Один из моих «любимых» персонажей белорусского оппозиционного бомонда – Игорь Случак. Демократ, сделавший своим призванием написание жалоб на тех, кто высказывает свое мнение. Правозащитник, ополчившийся на свободу слова и право граждан и юридических лиц пользоваться тем из государственных языков, которым им привычно. Его фамилия уже давно стала нарицательной, однако последняя выходка заставила отвернуться от него даже более-менее вменяемых белорусских националистов.

Остановить Случака!

Случак – тот самый активист, который заставил работать статью 9.22 белорусского Кодекса об административных правонарушениях. Статья эта довольно примечательная: она предусматривает штраф за нарушение законодательства о языках, в том числе публичное оскорбление, порочение государственных и других национальных языков, создание препятствий и ограничений в пользовании ими, проповедь вражды на языковой почве. Несмотря на то, что эта статья регулярно нарушалась в первую очередь самими же белорусскими националистами, первые 17 лет после принятия кодекса юристы и правоохранители не решались ее применять. Языковые и межнациональные отношения – слишком чувствительная материя, чтобы без особой нужды лезть туда с репрессиями. Видимо, этим объяснялся их либерализм. Ящик Пандоры открыл именно Случак в конце прошлого года. С тех пор написание жалоб на граждан, якобы оскорбивших белорусский язык было поставлено им на поток.
С очередной жертвой история вышла особенно мерзкой. Ей оказался больной раком шестнадцатилетний мальчик из Солигорска, перенесший сеанс химиотерапии. По фотографиям в профиле было видно, что писал подросток. Я позволю себе процитировать его слова: «По-моему, в нашей стране два государственных языка и человек, на каком хочет, на том и разговаривает. И в этом нет ничего зазорного. Белорусский язык мертв».
Может быть, концовка и резковата, но парень явно не собирался оскорбить и опорочить белорусский язык и уж тем более призывать к созданию препятствий и ограничений в пользовании им и проповедовать вражду на языковой почве. Напротив, он говорил о гражданских правах, праве граждан пользоваться тем языком, каким им удобно. Последняя фраза – не более, чем оценочное суждение, на которое каждый имеет право. Пройдя по улицам того же Солигорска или практически любого из белорусских городов, можно прийти к такому же выводу. Белорусский стал языком вывесок, рекламы, дорожных указателей, но шансы услышать живую белорусскую речь стремятся к нулю.
Я не говорю, что белорусский язык мертв. Но он болен. Возможно, в той степени, когда говорят «пациент скорее мертв, чем жив». Но история знала примеры возрождения языков и в более сложных условиях. В свое время чешский пришлось чуть ли не создавать заново – вся Чехия его забыла и говорила на немецком. Чтобы возродить язык, нужно творить, рекламировать, проповедовать, но уж точно не заставлять, ограничивать и наказывать.
Такие, как Случак, напротив, способствуют гибели языка. Благодаря их бурной деятельности белорусский язык успел в глазах очень многих стать символом «змагара», и этот символ настолько неприятен, что отталкивает людей и от самой мовы. Примерно так же в девяностых от идеи белорусизации оттолкнули народ сторонники Позняка, кричавшие: «Чемодан, вокзал, Россия!» Отталкивают от нее сейчас и многие белорусские националисты, пытающиеся приватизировать мову, сделать ее атрибутами своей политической субкультуры, переделать ее по принципу «лишь бы на русский похоже не было» и насытить какими-то дикими «цишотками» и «шмаравидлами». Если вы хотите, чтобы язык жил и развивался – развивайте его как общенациональное средство общения, он должен объединять, а не разделять.
Между тем написавший жалобу на ребенка Случак никаких угрызений совести не испытывает, он пошел дальше, опубликовав с издевательскими комментариями письмо его матери, униженно просившей простить сына. После этого он написал на своей странице в Фейсбуке: «Это был сигнал для других несовершеннолетних, что оскорбление национального языка – не то, на чем можно зарабатывать лайки». Видимо, свой «крестовый поход» против детей он собирается продолжать.Один из моих «любимых» персонажей белорусского оппозиционного бомонда – Игорь Случак. Демократ, сделавший своим призванием написание жалоб на тех, кто высказывает свое мнение. Правозащитник, ополчившийся на свободу слова и право граждан и юридических лиц пользоваться тем из государственных языков, которым им привычно. Его фамилия уже давно стала нарицательной, однако последняя выходка заставила отвернуться от него даже более-менее вменяемых белорусских националистов.

Остановить Случака!

Случак – тот самый активист, который заставил работать статью 9.22 белорусского Кодекса об административных правонарушениях. Статья эта довольно примечательная: она предусматривает штраф за нарушение законодательства о языках, в том числе публичное оскорбление, порочение государственных и других национальных языков, создание препятствий и ограничений в пользовании ими, проповедь вражды на языковой почве. Несмотря на то, что эта статья регулярно нарушалась в первую очередь самими же белорусскими националистами, первые 17 лет после принятия кодекса юристы и правоохранители не решались ее применять. Языковые и межнациональные отношения – слишком чувствительная материя, чтобы без особой нужды лезть туда с репрессиями. Видимо, этим объяснялся их либерализм. Ящик Пандоры открыл именно Случак в конце прошлого года. С тех пор написание жалоб на граждан, якобы оскорбивших белорусский язык было поставлено им на поток.
С очередной жертвой история вышла особенно мерзкой. Ей оказался больной раком шестнадцатилетний мальчик из Солигорска, перенесший сеанс химиотерапии. По фотографиям в профиле было видно, что писал подросток. Я позволю себе процитировать его слова: «По-моему, в нашей стране два государственных языка и человек, на каком хочет, на том и разговаривает. И в этом нет ничего зазорного. Белорусский язык мертв».
Может быть, концовка и резковата, но парень явно не собирался оскорбить и опорочить белорусский язык и уж тем более призывать к созданию препятствий и ограничений в пользовании им и проповедовать вражду на языковой почве. Напротив, он говорил о гражданских правах, праве граждан пользоваться тем языком, каким им удобно. Последняя фраза – не более, чем оценочное суждение, на которое каждый имеет право. Пройдя по улицам того же Солигорска или практически любого из белорусских городов, можно прийти к такому же выводу. Белорусский стал языком вывесок, рекламы, дорожных указателей, но шансы услышать живую белорусскую речь стремятся к нулю.
Я не говорю, что белорусский язык мертв. Но он болен. Возможно, в той степени, когда говорят «пациент скорее мертв, чем жив». Но история знала примеры возрождения языков и в более сложных условиях. В свое время чешский пришлось чуть ли не создавать заново – вся Чехия его забыла и говорила на немецком. Чтобы возродить язык, нужно творить, рекламировать, проповедовать, но уж точно не заставлять, ограничивать и наказывать.
Такие, как Случак, напротив, способствуют гибели языка. Благодаря их бурной деятельности белорусский язык успел в глазах очень многих стать символом «змагара», и этот символ настолько неприятен, что отталкивает людей и от самой мовы. Примерно так же в девяностых от идеи белорусизации оттолкнули народ сторонники Позняка, кричавшие: «Чемодан, вокзал, Россия!» Отталкивают от нее сейчас и многие белорусские националисты, пытающиеся приватизировать мову, сделать ее атрибутами своей политической субкультуры, переделать ее по принципу «лишь бы на русский похоже не было» и насытить какими-то дикими «цишотками» и «шмаравидлами». Если вы хотите, чтобы язык жил и развивался – развивайте его как общенациональное средство общения, он должен объединять, а не разделять.
Между тем написавший жалобу на ребенка Случак никаких угрызений совести не испытывает, он пошел дальше, опубликовав с издевательскими комментариями письмо его матери, униженно просившей простить сына. После этого он написал на своей странице в Фейсбуке: «Это был сигнал для других несовершеннолетних, что оскорбление национального языка – не то, на чем можно зарабатывать лайки». Видимо, свой «крестовый поход» против детей он собирается продолжать.
Я могу дать Случаку ответный сигнал. Пока мне не удалось установить диалог с ребенком, пострадавшим от его травли или с его родителями. Парень закрылся и не отвечает. Видимо, ему сейчас, действительно, непросто, еще и ЕГЭ на носу. Но я буду пытаться. Если будет следующая жертва – буду также стучаться к ней. У меня есть, что предложить. Меня поддерживают зубастые юристы, съевшие не одну собаку на защите прав граждан. Меня поддержат журналисты, которые будут с радостью писать о проблемах надоевшего многим персонажа. Если со следующей жертвой связаться не получится – штрафы по ст. 9.22 будут платить единомышленники Случака. Детей, конечно, трогать не буду – есть масса примеров нарушения этой статьи довольно известными людьми.
Остановитесь, Игорь!
Артем Агафонов

Добавить комментарий