\»Места под солнцем\»: бронирование…

"Места под солнцем": бронирование...

Благодаря гению Михаила Афанасьевича Булгакова все мы очень хорошо, в лицах, представляем себе, как домком явился к профессору Преображенскому «уплотнять» его жильцами. Жильцов, правда, Михаил Афанасьевич не показал. Но подозревается, что они очень-очень хотели въехать в роскошную столичную квартиру. А профессор очень-очень не хотел, чтобы они въезжали. И профессора можно понять. Вопрос в том, что умный человек должен …

"Места под солнцем": бронирование...

Благодаря гению Михаила Афанасьевича Булгакова все мы очень хорошо, в лицах, представляем себе, как домком явился к профессору Преображенскому «уплотнять» его жильцами. Жильцов, правда, Михаил Афанасьевич не показал. Но подозревается, что они очень-очень хотели въехать в роскошную столичную квартиру. А профессор очень-очень не хотел, чтобы они въезжали. И профессора можно понять. Вопрос в том, что умный человек должен в той драме, из которой мы никак не выйдем сто лет уже, понять НЕ ТОЛЬКО профессора…
Крутые меры советской власти навсегда(?) разделили общество на её горячих, убеждённых противников – но и не менее горячих, не менее убеждённых сторонников.
Понятно, что состоятельный советский гражданин эпохи Брежнева, имевший хорошую квартиру с приличной обстановкой и видами, сразу же понимал профессора и начинал ему сочувствовать.
А если бы ко мне вот так явились? И бомжей бы у меня подселили?! Оставили бы из трёх одну комнату, а две бы забрали?! Сволочи!
Состоятельный гражданин эпохи Брежнева, по западным меркам – классический «средний класс», хорошо «упакованный» — кое-что забыл…
Как и все люди на земле, мы быстро привыкали к хорошему. А плохое память (так уж мы устроены) – удаляет, выталкивает в автоматическом режиме. …Состоятельный гражданин эпохи Брежнева забыл о своих предках. Забыл, откуда они пришли в эти наново отстроенные города. Забыл, в какой обуви они пришли и где вначале поселились. В 80-е это были уже «преданья старины глубокой»: смутно помнилась Великая Отечественная война, а всё ДО НЕЁ семейно-родовая память затёрла и зачистила.Ну мы же с вами умные люди! Давайте попробуем поменять точку обзора! Давайте посмотрим на квартиру профессора Преображенского глазами голодного босяка, рождённого в курной избе, в землянке, в подвале, в бараке, в «гнилом углу»… Но только по-честному! По Станиславскому! Вообразите себе, друг-читатель, что Вы – это он.Профессором-то Преображенским вы себя не раз воображали, знаю об этом, потому что и сам не раз себя им воображал. А теперь напряжём воображение, и представим, что вы – тот самый босяк, которому светит заветный «ордер» на комнату… Как и более чем 90% населения вы родились в нищете и безысходности. Вы никогда и ни на что в жизни не могли рассчитывать. На простой картуз вы копили бы года три, тяжелейшего труда на фабрике. В том же самом бараке, в котором раздался ваш первый крик – вас бы и проводили в последний путь…
Глупо мечтать про образование – оно вам недоступно. Вас с 14 лет поставили к станку, и велели радоваться, что хоть так, а то вон «в Перми да в Вятке голод», а вам дали кусок хлеба заработать… И с 14 лет вы по 14 часов в сутки стоите в заводском чёрном, дымном, вонючем грохоте… Или на помещика батрачите – в лаптях, в посконной рубахе, родившись в тёмной избе, и готовясь в ней же концы отдать…
Вот когда вы всё это представили – посмотрите на революцию 1917 года ИЗ ЭТОГО ТЕЛА. Я не призываю вас к невозможному, ведь это тело вашего предка, в 99 из 100 случаев…
И вот когда я ИЗ ЭТОГО ТЕЛА посмотрел на кривляния маститого профессора, на его завидную жилплощадь, на его прислугу и банкетный стол, всё предстало в совершенно иных красках!
1917 год предстал для меня в ЭТОМ ТЕЛЕ великим шансом, сказочной феей, которая может изменить мою горькую и страшную участь, вывести меня куда-то из ада, неизвестно куда, но хуже-то, чем в аду, уже не будет, я же понимаю! Добавьте к этому, что у вас жена и дети. Несколько детей. И они были обречены быть безграмотными батраками всю жизнь, а потом родить таких же безнадёжных батраков… И вдруг для этих детей открывается окно возможностей: они получают возможность стать директорами и генералами, отличится на государственной службе, выйти в академики и т.п.! Да за такой шанс для детей – я жизнь отдам, всю кровь спущу – тем более, что цена моей жизни в старом обществе грош без полушки!
Вы скажете мне, что я эгоист. Что я думаю о своих интересах, а не об интересах профессора Преображенского. И думаю о своих детях, а не о детях профессора, которые, теоретически, могли бы быть (Булгаков их не показывает, но…).
Ну, вообще-то, простите, кто-то должен и обо мне подумать, хотя бы я сам! Далее, если я возьмусь думать об интересах профессора – пусть он в ответ думает о моих, а иначе будет нечестно! Далее: в ЭТОМ ТЕЛЕ я тёмный, замученный каторгой повседневности, человек. Меня никто не учил высоким мыслям и абстракциям. Из учителей я видел только барский кнут, а из милостей – зуботычину. И если я поверил в свой шанс, в свой счастливый лотерейный билет с этой странной советской властью – я уже до самой смерти буду зубами за него грызть всех поперечных. Мне и терять нечего – и я очень хорошо знаю, что приобретаю!
Поэтому пока поколение, помнившее жизнь до 1917 года, не ушло в мир иной – ничего с советской властью сделать было нельзя, как ни старались её враги…
***Шутки в сторону, апологией советской власти заниматься не будем! Мы рассматриваем её лишь в связи с Общей Теорией Цивилизации (ОТЦ), вполне трезво понимая, что историческая советская власть наломала дров выше крыши…
Я постарался объяснить вам, что чувствует ЛИШЕНЕЦ. Тот, кого выбросили из человеческой жизни: то ли в обслуживающий персонал (т.е. не жить, а обслуживать чужую жизнь, которая одна только настоящая), то ли вообще в голодомор за ненадобностью…
Поймите, что ЛИШЕНЕЦ не столько даже любит новую власть, сколько ненавидит он старую, в которой ушлые лихоимцы ВСЁ ПОДЕЛИЛИ, а ему и всем его близким ничего не осталось. Такой лишенец (причём и в наши дни) – слушая о страданиях «уплотнённого» профессора будет сочувствовать не профессору, а его соседу, получившему благоустроенную комнату в хорошем доме. «Ему у этой гниды комнату дали, завтра, может, и мне дадут!»…Вы ему про то, что нарушаются, мол, права собственности, а он вам в ответ неопровержимое и церковное: «всякая собственность есть кража!» (нам это более в версии Прудона известно). У профессора комнату отняли – а он свои семь перед этим у кого отнимал?!***Так о чём это я? Неужели посмел восхвалять раскулачивание?! Неужели дерзнул я призвать к грабежу богатых?!Нет. Я о другом. Цивилизованность требует прекратить грабёж. Но – всякий грабёж. И грабёж у богатых, и грабёж, которым занимаются сами богатые… Вот когда всякий грабёж будет прекращён, тогда и будет хорошо. А по другому хорошо никогда не будет.
Месть лишенцев снова и снова будет настигать «уютно устроившихся», «утомлённых солнцем» на дачах, со словами – «вы своё пожили, дайте теперь и нам пожить!»
Эта месть будет приходить не только багровой тенью 1917 года, но и в виде разрастающегося криминала, в виде разложившейся низовой мрази, вроде той, что убивает молодые парочки за красивые дорогие джипы на трассе. Старенькие машины пропускает, а новые и дорогие тормозит и кистенём по пассажирам… Ну, а по другому как? Вы отняли жизнь у них – а они в отместку отнимают у вас…***В грабеже богатых бедными нет ничего прогрессивного, светлого, перспективного.
От того, что богатство поменяет своего хозяина – ничего, по большому счету, не изменится. Те, кто вселялись к профессорам в 1917 – через поколение стали сами точно такими же «профессорами», «буржуями Саблиными и сахарозаводчиками Полозовыми».
Они реализовали свой личный жизненный шанс: вышибли сверху недотёп и сами там уселись. Они детям лично своим открыли дорогу, а чужим детям точно так же, как им когда-то, закрыли. И не вижу я никакой «социальной справедливости» в том, чтобы бедные ограбили богатых. И в обратном тоже её не вижу: ну, обмениваются люди «обратками»: то лев съел буйвола, то буйвол льву челюсти копытами сломал…
Важно понять, что с точки зрения ОТЦ – это всё зоология. Первичный биосферный бульон. Грызня особей одного вида за жратву и самок.
***А где же искать социальную справедливость и перспективы для ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ цивилизации?Как выбраться из этой трясины зоологии, в которой тысячелетиями вязнут ноги человечества?
И справедливость и перспективы – только в НОРМАХ И ПРАВИЛАХ. В таком укладе жизни, в котором есть предел и обнищанию, и обогащению (они взаимосвязаны, не могут быть один без другого).
В таком укладе жизни, где человеку не дают стать окончательным лишенцем – но за это жёстко требуют уважать права других людей. В этом укладе (ближе всего к нему подошёл советский, когда переболел «детской болезнью левизны» и свёл счёты личной ненависти) у профессора, может быть, и будет семь комнат в квартире. Но они будут по нормам и правилам, а не так, чтобы ради благополучия одного всех остальных отправили на помойку.И если в этом обществе в одной семье весёлое изобилие – то НЕ ЗА СЧЁТ НЕМЫСЛИМЫХ СТРАДАНИЙ других семей, вот что главное. Иначе мы поведем разговор о счастье разбойников и каннибалов, выстроивших свой индивидуальный рай на костях тех, кого они в ад столкнули…Зоология вырабатывает такой тип человека, который абсолютно глух и слеп к страданиям других людей. Его интересует только личное устройство в жизни, и устройство своей семьи.Это камушек в огород нашим богатеньким, но не только: те бедняки, которые явятся к ним их грабить – вполне могут быть ПСИХОЛОГИЧЕСКИ точно такими же. Скажут: «ты хорошо устроился – а я хочу как ты». И камнем по голове… Такое называется «хороший ученик»: выучил слугу рыночному мародёрству – он «сдал экзамен», обшаривая труп «учителя»…Человек вынужден думать о себе, это нормально – но не ТОЛЬКО о себе. Вот в чём главная грань между цивилизованным человеком и грязным доисторическим животным, пусть и одетым в костюм от «Армани». Либо общество научится поддерживать нормы и правила, исключающие появление чистых лишенцев.Либо оно погрузится в вековечную мглу зоологических разборок с резнёй и прочими «прелестями». — Ибо человек, вкусивший сладость крупной собственности, никогда уже её не отдаст добровольно (как тигр, попробовавший человечины, больше ничего кушать не желает).
-А человек, лишённый всякой собственности – никогда ему этого не простит.И терять человеку без собственности, кроме своих цепей – действительно нечего. Тут Маркс был прав. У такого человека жизнь с отрицательным знаком, даже смерть для него – уже карьерный рост до целого ноля!***Не плодите лишенцев, дураки у власти! Если не себя, так хоть детей своих пожалейте, долбанутые участники «гайдаровских форумов»…

Экономика и Мы

Добавить комментарий

Имя *
E-mail *
Сайт

20 − 4 =