Исраэль Шахак. Еврейская история, еврейская религия. 4

Исраэль Шахак. Еврейская история, еврейская религия. 4

Глава 4. Тяжесть истории
Многочисленные попытки создать модель – безразлично, социальную
или мистическую – еврейского социума или иудаизма \»как таковых\» породили горы
чепухи. Такая модель, по-просту, невозможна, поскольку социальная структура
еврейского народа и идеология иудаизма менялись с течением времени. Их историю
можно разделить на четыре основные эпохи.
(1) Древние царства Израиль и
Иудея до разрушения первого Храма (587 г. до н.э.) и вавилонское пленение.
Большая часть Ветхого Завета посвящена этому периоду, хотя его основные книги,
включая Пятикнижие, были составлены позже. В социальном плане эти царства
были похожи на соседние государства Палестины и Сирии, и, как показывает внимательное
чтение пророков — сходным образом отправляли свои религиозные культы. (1) Идеи, ставшие типичными для позднейшего иудаизма – в том числе,
этнический сегрегационизм и сакральная исключительность — в этот период разделялись
только священнослужителямии и пророками, чье влияние в обществе зависело
от поддержки царей.

Исраэль Шахак. Еврейская история, еврейская религия. 4

Глава 4. Тяжесть истории
Многочисленные попытки создать модель – безразлично, социальную
или мистическую – еврейского социума или иудаизма \»как таковых\» породили горы
чепухи. Такая модель, по-просту, невозможна, поскольку социальная структура
еврейского народа и идеология иудаизма менялись с течением времени. Их историю
можно разделить на четыре основные эпохи.
(1) Древние царства Израиль и
Иудея до разрушения первого Храма (587 г. до н.э.) и вавилонское пленение.
Большая часть Ветхого Завета посвящена этому периоду, хотя его основные книги,
включая Пятикнижие, были составлены позже. В социальном плане эти царства
были похожи на соседние государства Палестины и Сирии, и, как показывает внимательное
чтение пророков — сходным образом отправляли свои религиозные культы. (1) Идеи, ставшие типичными для позднейшего иудаизма – в том числе,
этнический сегрегационизм и сакральная исключительность — в этот период разделялись
только священнослужителямии и пророками, чье влияние в обществе зависело
от поддержки царей.
(2) Два центра — Палестина и Месопотамия
— между первым возращением из вавилонского пленения (537 г. до н.э.) до приблизительно
500 г. н.э. Характеризуется существованием двух самостоятельных еврейских
общин, занимающихся, в основном земледелием, в которых еврейская религия,
ранее разработанная священниками и писцами, насаждалась властями (поначалу
властями Персидской империи). Книга Эзры содержит описание деятельности Эзры,
священника, \»изощренного в законе моисеевом\», которого царь Артаксеркс Персидский
поставил \»установить правителей и судей\» среди евреев в Палестине, так что
\»кто бы ни осмелился не соблюдать закон божий и закон царский, да свершится
над ним правосудие скорое, будь то смерть, или изгнание, или конфискация имущества,
или заключение\» (2). Из книги Нехемии — виночерпия царя Артаксеркса, назначенного
правителем Иудеи с еще большими полномочиями — видно до какой степени иностранное
(сегодня сказали бы \»империалистическое\») принуждение ответственно за внедрение
еврейской религии – равно как и за ее двухтысячелетнюю эволюцию.
В обоих центрах еврейская автономия
просуществовала в течение большей части десятивековой эпохи, причем всякие
отклонения от религиозной ортодоксии подавлялись. Исключение составили периоды,
когда сама религиозная аристократия оказывалась \»зараженной\» эллинизмом (между
300 и 166 гг. до н.э. и затем в период Ирода Великого и его наследников от
50 г. до н.э. до 70 н.э.), или когда в ней по какой-то причине происходил
раскол (например, разделение на две основные \»партии\» — фарисеев и саддукеев
— возникшее около 140 г. до н.э.). Однако как только одно из течений побеждало,
оно начинало использовать машину подавления, созданную еврейской автономией
(или, в течении короткого периода, – независимым еврейским государством),
для насаждения своих религиозных взглядов.
Большую часть этой эпохи, особенно
в период между распадом Персидской империи и 200 г. н.э., евреи, живущие
вне указанных центров, были свободны от принудительного исполнения правил
еврейской религии. Среди папирусов, найденных в Элефантине (Верхний Египет)
есть письмо, датированное 419 г. до н.э. и содержащее указ персидского царя
Дария Второго, обязывавший египетских евреев соблюдать законы Песаха. (3) Но эллинистические царства,
римская республика и ранняя Римская империя не знали религиозного принуждения.
Свобода, которой эллинизированные евреи наслаждались за пределами Палестины,
привела к созданию еврейской литературы, написанной по-гречески (и полностью
отвергнутой иудаизмом; ее остатки сохранила для нас христианская церковь) (4). Само возникновение христианства
оказалось возможным из-за относительной свободы, которой пользовались еврейские
общины вне этих двух центров. Деяния апостола Павла особенно примечательны:
в Коринфе (Греция), где местная еврейская община обвинила его в ереси, римский
наместник Гало отказался рассматривать обвинение, ибо не желал \»быть судьей
в таких вопросах\» (5), но в Иудее наместник Фестус
считал себя обязанным принять участие в юридическом разрешении религиозного
внутриеврейского спора.(6)
Период терпимости закончился около
200 г. н.э., когда еврейская религия, развившаяся в
Палестине, была навязана римскими властями всем евреям империи.
(3) Классический иудаизм, который
мы обсудим ниже. (7)
(4) Современность, характеризующаяся
распадом тоталитарной еврейской общины и ее власти, равно как и попытками
восстановить их. Из этих попыток самая важная — сионизм. Этот период начался
в Голландии в 17-м веке, во Франции и Австрийской империи (кроме Венгрии)
— в конце 18-го века, в большинстве других европейских стран — в середине
19-го века, в ряде исламских стран — в 20-м веке. (Йеменские евреи и в 1948
году еще находились в средневековом \»классическом\» периоде). Об этом мы поговорим
позднее.
Между вторым и третьим периодом
(классическим иудаизмом) — разрыв в несколько веков, о еврейской истории которых
мы знаем очень мало, причем исключительно из внешних (нееврейских) источников.
В странах латинского христианства не сохранилось никаких письменных еврейских
источников вплоть до середины 10-го века. Собственно еврейская информация,
в основном, религиозная литература, становится более обильной только в 11-м
и особенно в 12-м веке. До этого мы полностью зависим от римских, а позднее
— христианских источников. В исламских странах этот разрыв гораздо меньше,
но, все равно, нам мало что известно об еврейских общинах этих стран вплоть
до 800 года, равно как и об изменениях, происшедших в них за три столетия.
Основные черты классического иудаизма (8)
Оставим в стороне эти \»темные
века\» и рассмотрим период между 1000 и 1200 годом, о котором у нас вполне
достаточно информации. Мы располагаем общирными данными обо всех важнейших
еврейских центрах того времени, восточных и западных, причем эти данные получены
как из внешних, так и из внутренних источников. Классический иудаизм, сформировавшийся
в этот период, очень мало изменился с тех пор, и (в обличье ортодоксального
иудаизма) и сегодня остается серьезной силой.
Как можно охарактеризовать этот
классический иудаизм и каковы его социальные отличия от ранних видов иудаизма?
Я нахожу три главные черты-отличия.
(1) В классической еврейской общине
больше нет крестьян; в этом — ее глубочайшее отличие от ранних еврейских общин
в Палестине и Месопотамии. Нам сегодня нелегко понять, насколько это важно.
Мы должны ясно представить себе, что такое крепостное право, насколько огромной
была в те времена разница в уровне грамотности, не говоря об образовании,
между городом и деревней, какой неизмеримо большей свободой пользовалось маленькое
меньшинство не-крестьян. Поэтому в течение всего классического периода евреи,
несмотря на притеснения, которым они подвергались, принадлежали к привилегированным
классам. Еврейская историография, особенно англоязычная, тем сильнее сбивает
читателя с толку, чем больше она сосредоточивается на еврейской бедности
и антиеврейской дискриминации. И то, и другое действительно имело место, но
даже беднейший еврейский разносчик, ремесленник, слуга или мелкий священнослужитель
были социально гораздо выше (и гораздо богаче) крепостного. Это было особенно
верно в тех европейских странах, где крепостное право просуществовало до
19-го века частично или в полностью: в Пруссии, Австрии, Польше и на польских
землях, захваченных Россией. Вовсе не случайно, что до начала великой еврейской
миграции (около 1880 г.) большинство евреев жили именно в этих странах и
их главная социальная роль состояла в экономическом посредничестве, иными
словами – в участии в угнетении крепостных крестьян дворянами и короной.
Именно поэтому классический иудаизм
выражал ненависть и презрение к земледелию как занятию и к крестьянам как
классу даже в большей степени, чем к остальным неевреям — ненависть, аналога
которой я не нахожу в других обществах. Это ясно любому, знакомому с идишской или ивритской литературой 19-20 веков.(9)
Большая часть восточноевропейских
евреев-социалистов (в особенности членов исключительно или по преимуществу
еврейских партий или фракций) виновны, самое меньшее, в том, что они никогда
не указывали на это позорное явление. На самом деле, многие из них сами запятнаны
свирепой ненавистью к крестьянам, унаследованной от классического иудаизма.
Конечно, сионистские \»социалисты\»
виновнее других, но и их соперники, такие, как Бунд, были немногим лучше.
Типичный пример — противодействие последних созданию крестьянских кооперативов,
поддержанных католическими священниками, под предлогом борьбы с антисемитизмом.
Отрицательное отношение евреев к крестьянству не исчезло по сей день, оно
проявляется в расистских взглядах многих еврейских \»диссидентов\» в СССР,
в уходе от обсуждения этой проблемы многими еврейскими социалистами, например
— Исааком Дойчером (известный левый историк, биограф Троцкого — пер.). Расистская
пропаганда \»превосходства еврейской нравственности и ума\» (на ниве которой
отличились многие еврейские социалисты) естественно связана с недостатком
сострадания к участи большей части человечества, особенно угнетенной в последнюю
тысячу лет — крестьян.
(2) Классическая еврейская община
чрезвычайно зависела от королей или феодальных владык. В следующей главе
мы рассмотрим характер еврейского отношения к неевреям, и, в частности, правило,
обязывавшее евреев клеветать на неевреев и воздерживаться от похвалы им или
их обычаям. Из этого правила делалось одно и только одно важное исключение
– по отношению к нееврейскому королю или владетельному князю. Короля прославляют,
за него молятся, ему подчиняются не только в светских, но и в некоторых духовных
вопросах. Еврейские врачи, которым запрещалось спасать жизнь обычного нееврея
(во всяком случае, в субботу), были обязаны прилагать все усилия для исцеления
властных пациентов. Это отчасти объясняет, почему короли и знать, папы и
епископы часто заводили врачей-евреев. И не только врачей. На еврейских сборщиков
налогов и пошлин или (в Восточной Европе) управляющих поместьями можно было
полностью положиться: они добросовестно трудились на благо короля или барона,
чего не всегда можно было ждать от христианина.
Юридический статус еврейской общины
в период классического иудаизма обычно основывался на \»привилегии\» — грамоте,
дарованной королем, князем, (или, как в Польше после 16-го века — могущественным
помещиком) еврейской общине и подтверждающей ее автономию — т.е. дающей право
раввинам управлять остальными еврееями. Важная часть такой привилегии, восходящей
к поздней Римской империи — создание института еврейской священнической собственности,
которая, точь-в-точь как доходы христианских священников в средние века, освобождалась
от уплаты налогов королю. При этом раввинам позволялось облагать еврейскую общину налогами в свою пользу. Стоит заметить,
что упомянутая выше сделка между поздней Римской империей и раввинами на сто
лет опережает такую же привилегию, дарованную императором Константином Великим
и его наследниками христианским священникам.
Приблизительно с 200 года н.э.
и до начала 5-го века юридический статус евреев в Римской империи был следующим.
Наследственный еврейский патриарх (живший в Тверии, в Палестине) был весьма
высокопоставленным лицом в официальной имперской иерархии и официальным главой
всех евреев империи (10). Патриарх имел
имперское звание \»вир иллюстрис\» (что-то вроде \»блистательный муж\» на латыни
— пер.) – то же, что и консулы, высшие военачальники империи и главные министры
двора. Более высокий ранг имели только члены императорской семьи. Фактически
\»Иллюстриоус патриарх\» (как он именовался в императорских указах) превосходил
рангом наместника Палестины. Император Феодосий Первый Великий, благочестивый
христианин, казнил назначенного им самим наместника за оскорбление патриарха.
В то же время все раввины, которых
утверждал патриарх, были освобождены от самых тяжелых римских налогов и пользовались
рядом официальных привилегий. Вдобавок, патриарх имел право облагать евреев
налогами и управлять ими, взымая с них штрафы, подвергая их бичеванию и другим
наказаниям. Он использовал свою власть для подавления еврейских ересей и
(как мы знаем из Талмуда) для преследования еврейских проповедников, обвинявших
его в обложении евреев-бедняков в свою пользу.
Мы знаем из еврейских источников,
что освобожденные от налогов раввины использовали отлучение от общины и другие
наказания, чтобы поддержать религиозную гегемонию патриарха. Известно, в основном,
из косвенных источников, что многие еврейские крестьяне и городская беднота
ненавидели раввинов, а те относились к еврейским беднякам (обычно называемым
\»невеждами\») с величайшим презрением. Тем не менее, этот колониальный порядок
просуществовал очень долго, ибо за ним стояла мощь Римской империи.
Сходные соглашения заключались
в эпоху классического иудаизма практически во всех странах. Их реальный характер
зависел, однако, от размера общины. Если евреев было мало, внутри общины обычно
не возникало серьезного социального расслоения; в таких случаях она, как
правило, состояла из состоятельных евреев, большинство которых получало талмудическое
образование. Но там, где число евреев возрастало, возникал многочисленный
класс еврейской бедноты и, в противовес ему, — класс раввинов, в союзе с еврейскими
богачами угнетавший евреев-бедняков как в своих собственных интересах, так
и в интересах государства — то есть короля и знати.
Именно такой была, например, ситуация
в Польше до 1795 года. Мы будем говорить о ней ниже. В данный момент важно
отметить, что появление больших еврейских общин вызвало глубокое расслоение
между высшим классом евреев (раввинами и богачами) и еврейскими массами.
Это расслоение достигло апогея в 18-м веке и продолжалось в 19-м. Пока еврейская
община имела власть над своими членами, зарождающиеся бунты бедноты, которой
приходилось нести основное бремя налогов, подавлялись открытым насилием со
стороны еврейского \»самоуправления\» и религиозной власти.
Таким образом, в классический
период (как и в новейшее время) раввины являлись самыми преданными (а то
и рьяными) сторонниками существующих социальных и политических режимов, причем
чем реакционнее были режимы, тем активнее раввины их поддерживали.
(3) Община времен классического
иудаизма активно противостояла окружавшему ее нееврейскому обществу за исключение
короля (или знати, если власть принадлежала ей). Это подробно описано в главе
5.
Сумма этих трех социальных факторов
неплохо объясняет историю классического иудаизма в христианских и мусульманских
странах.
Положение евреев было особенно
благоприятно при сильной власти, сохранявшей феодальные черты, в условиях,
когда национальное сознание окружающих народов еще не начало формироваться.
Они превосходно себя чувствовали в Польше до 1795 года или в испанских королевствах
до второй половины 15-го века, то есть там, где формирование мощной национальной
феодальной монархии было временно или окончательно приостановлено. Фактически,
классический иудаизм процветал при сильной власти, оторванной от большинства
низших классов; при таких режимах евреи выполняли одну из функций среднего
класса, хотя и в зависимой форме. Именно поэтому им противостояло не только
крестьянство (чья оппозиция была малосущественна, если забыть о редких бунтах),
но, что более важно – постепенно усиливавшийся нееврейский средний класс европейских
стран и плебейская часть служителей культа. Защищали их высшие священники
и знать. Но в тех странах, где феодальная анархия была подавлена, а знать,
войдя в союз с королем (и с частью буржуазии), стала участвовать в управлении
государством, принявшем национальную или прото-национальную форму, положение
евреев ухудшалось.
Эта общая схема, пригодная как
для мусульманских, так и для христианских стран, сейчас будет проиллюстрирована.
Англия, Франция и Италия
Поскольку первый период пребывания
евреев в Англии был весьма коротким и совпал с образованием английской национальной
феодальной монархии, рассмотрим его в рамках приведенной выше схемы. Евреи
прибыли в страну с Вильгельмом Завоевателем как часть франкоговорящего нормандского
правящего класса. Их основным занятием было финансирование феодалов, духовных
и светских, которые иначе не могли выплачивать свои феодальные повинности
(бывшие в Англии особенно тяжелыми и взымавшиеся жестче, чем в любой другой
европейской монархии). Величайшим покровителем евреев был Генрих Второй; принятие
Великой Хартии Вольностей стало началом их упадка, продолжавшегося в период
борьбы баронов с Генрихом Третьим. Временное разрешение этого конфликта при
Эдуарде Первом, создание парламента и переход
к постоянному налогообложению привели к изгнанию евреев.
Сходным образом, французские евреи
процветали во время образования сильных феодальных уделов 11-12 веков, включая
и королевский удел. Их наибольшим покровителем среди капетингских королей
был Людовик Седьмой (1137-1180), несмотря на его глубокое и искреннее христианство.
В это время французские евреи считал себя рыцарями (феодалами низшего ранга
— шевалье — пер.). Их выдающийся руководитель
рабейну Там рекомендовал евреям никогда не принимать приглашения феодала поселиться
в его уделе, если им не будут предоставлены те же привилегии, что и другим
рыцарям. Ухудшение положения евреев началось при Филиппе Втором Августе, который
создал политический и военный союз короны с поднимающимися городами. При Филиппе
Четвертом Красивом, который созвал первые общефранцузские Генеральные Штаты,
чтобы добиться поддержки сословий против папы, их влияние сошло на нет. Окончательное
изгнание евреев из Франции тесно связано с утверждением королевского налогообложения
и общенационального характера монархии.
Можно привести сходные примеры
из истории других европейских стран, где евреи жили в тот период. Оставив
христианскую Испанию и Польшу для более подробного обсуждения, отметим, что
в Италии, где многие города были независимыми республиками, прослеживается
та же закономерность. Евреи особенно процветали в папских владениях, в феодальных
Сицилии и Неаполе (до их изгнания, по приказу испанцев, около 1500 года)
и в феодальных уделах Пьемонта. Но в могущественных независимых торговых городах,
вроде Флоренции, их число было незначительным, а роль — маловажной.
Исламский мир
Эта схема применима и к еврейским
общинам классического периода в исламских странах за тем исключением, что
изгнание евреев, противоречащее исламскому праву, здесь практически не применялось.
Средневековое католическое право, со своей стороны, не требовало, но и не
запрещало изгнание евреев.
Еврейские общины процветали во
время знаменитого (хотя и ошибочно трактуемого) \»золотого века\» в исламских
странах при режимах, устойчивость которых базировалась исключительно на мощи
их наемных армий, и которые были полностью оторваны от народов, которыми
управляли. Лучший тому пример — мусульманская Испания, где вполне реальный
еврейский золотой век начался с падением испанского халифата Омейядов после
смерти аль-Мансура в 1002 году и с образованием многочисленных мелких мусульманских
королевств. Возвышение прославленного военачальника и первого министра Гранады
Шмуэля ха-Нагида (умершего в 1056 году), одновременно — крупнейшего еврейского
поэта, стало возможным оттого, что королевство, которому он служил, было тиранией
меньшинства — берберской военной прослойки над арабоговорящим населением.
Сходная ситуация сложилась и в других королевствах. Положение евреев ухудшилось с установлением власти Альморавида (в 1086-90) и стало
весьма шатким при сильном и популярном правлении Альмохада (после 1147 года),
когда, в результате преследований, евреи стали переселяться в христианские
испанские государства, где королевская власть была еще очень слабой.
То же самое происходило и в государствах
исламского Востока. Первым государством, в котором еврейская община достигла
серьезного политического влияния, была империя Фатимидов, особенно после завоевания
Египта в 969 году, поскольку в ней господствовало шиитское религиозное меньшинство.
То же происходило и в сельджукских государствах, где огромную роль играла
наемная феодальной армия, а также войска, состоящие из солдат-рабов. Симпатия
Саладина к еврейским общинам, сначала в Египте, а потом в других частях его
расширяющейся империи, была следствием не только действительно присущих ему
терпимости и политической мудрости, но и того факта, что он пришел к власти
как командир мятежного отряда наемников, узурпировавший власть династии, которой
он сам, его отец и его дядя служили.
Нигде, во всяком случае, со времен
падения древней Персидской империи, положение евреев не было лучшим, чем
в Оттоманской империи, особенно в эпоху ее расцвета в 16-м веке. (11) Как известно,
оттоманская власть с самого начала почти полностью изгнала турок (не говоря
уже о других мусульманах по рождению) с властных позиций и из самой важной
части армии — корпуса янычаров, набиравшегося
из рабов султана — урожденных христиан, похищенных в детстве и обученных
в специальных школах. До конца 16-го века ни один свободнорожденный турок
не мог стать янычаром или занимать важный государственный пост. При этой власти роль евреев была аналогична роли
янычар. Как и в других случаях, положение евреев было оптимальным в рамках
политической системы, максимально отчужденной от народов, которыми она правила.
С допуском турок (и некоторых других мусульман, например албанцев) к властным
позициям в Оттоманской империи положение евреев ухудшилось. Однако это ухудшение
было не слишком резким из-за продолжавшегося произвола и ненационального характера
оттоманской власти.
Я считаю необходимым подчеркнуть
социальную природу относительно благоприятного положения евреев в мусульманских
странах вообще и при некоторых исламских режимах в особенности, поскольку
это обстоятельство активно используется в своих интересах палестинскими и
другими арабскими пропагандистами. Быть может, они делают это с добрыми намерениями,
однако их рассуждения совершенно ненаучны – серьезные политические и исторические
вопросы сводятся ими к простым лозунгам. Несомненно, положение евреев, в среднем,
было намного лучшим в исламском мире, нежели в христианском. Однако остается
немаловажный вопрос — при каких режимах было оно лучшим, а при каких — худшим?
Мы уже получили на него ответ.
Повторим: в средневековых государствах
\»лучшее\» положение еврейской общины обычно подразумевало большую тиранию раввинов
над остальными евреями. Приведу один простой пример. Невзирая на симпатию,
которую внушает мне личность Саладина, я не в силах забыть, что привилегии,
дарованные им еврейской общине Египта, как и назначение им Маймонида главой
общины (нагидом) немедленно развязали религиозные преследования раввинами
еврейских \»грешников\». К примеру, еврейским \»священнослужителям\»-коэнам — предположительно потомкам жрецов Иерусалимского Храма
— запрещено жениться не только на проститутках (12), но и на разведенных
женщинах. Последнее запрещение, всегда создававшее немалые проблемы, нарушалось
при последних Фатимидах (около 1130-1180 гг.) теми \»священнослужителями\»,
которые, вопреки еврейскому религиозному праву, оформляли брак с разведенными
еврейками в исламских судах (имевших право женить немусульман). \»Терпимость\»
по отношению к \»евреям\», проявленная Саладином, позволила Маймониду приказать
раввинским судам Египта схватить всех евреев, которые вступили в запретные
браки, и бичевать их до тех пор, пока они не \»согласятся\» развестись.(13) В Оттоманской
империи власть раввинских судов была столь же огромной и в результате – столь
же тиранической. Поэтому историю статуса евреев в мусульманских странах в
прошлые времена не следует использовать как политический аргумент при нынешних
(или будущих) обстоятельствах.
Христианская Испания
Я оставил напоследок анализ сведений
о двух странах, история еврейских общин и внутреннего развития иудаизма которых
имеет особое значение. Это христианские Испания, (14) Португалия и
Польша до 1795 года.
С политической точки зрения, положение
евреев в христианских испанских королевствах было высшим еврейским достижением
за целую эпоху (его можно сравнить лишь с их положением в некоторых испанских
мусульманских государствах и при Фатимидах) – вплоть до 19-го века. Евреи
были главными казначеями королей Кастилии, местными и центральными сборщиками
налогов, дипломатами (представлявшими короля при иностранных дворах, христианских
и мусульманских, даже за пределами Испании), придворными и советниками правителей
и высшей знати. Ни в одной другой стране,
кроме Польши, еврейская община не имела такой огромной законной власти над
евреями и не использовала ее так широко и открыто, включая применение смертной
казни. С 11-го века преследование евреями караимов путем бичевания до смерти,
если они не отрекутся, было обычным в Кастилии. Еврейским женщинам, сожительствовавшим
с неевреями, по приказу раввинов отрезали носы, что объяснялось так: \»она
потеряет свою красоту, и ее любовник-нееврей ее возненавидит\». Евреям, имевшим
наглость напасть на раввинского судью, отрубали руки. Нарушителей супружеской
верности сажали в тюрьму и прогоняли сквозь строй по еврейскому кварталу.
Тем, кого признавали еретиками на религиозных диспутах, отрезали языки.
Исторически независимость еврейской
общины была связано с феодальной анархией и с попытками нескольких \»сильных\»
королей править при помощи военной силы, игнорируя парламенты (кортесы), которые
тогда уже существовали. В этой борьбе не только политическая и финансовая
мощь евреев, но и их военная сила (по крайне мере, в самом крупном королевстве,
Кастилии) была весьма значима. Приведу один характерный пример. Феодальная
раздробленность и еврейское политическое влияние достигли пика при Педро
Первом, справедливо нареченным Жестоким. Еврейские общины Толедо, Бургоса
и других городов фактически были гарнизонами короля в ходе долгой гражданской
войны против его сводного брата Генриха Трастамарского, который после победы
стал Генрихом Вторым (1369-79)(15). Педро Жестокий
даровал кастильским евреям право учредить по всей стране инквизицию против
еврейских религиозных еретиков — более чем за 100 лет до учреждения католической
Святой инквизиции.
Как и в других западноевропейских
странах, постепенное зарождение национальной монархии, начавшееся при Трастамарах
и после многих взлетов и падений достигшее вершины под властью объединивших
Испанию \»католических королей\» Фердинанда и Изабеллы, сопровождалось поначалу
ослаблением позиций евреев, затем массовыми выступлениями против них и, в
конце концов — их изгнанием. Защищали евреев знать и высшее духовенство. Плебейская
часть церковников, особенно нищенствующие ордена, связанные с жизнью низших
классов, были им враждебны. Торквемада и кардинал Хименес, враги евреев и
реформаторы церкви — защитницы феодальной аристократии, сделали ее менее продажной
и более зависимой от монархии,
Польша
Старая Польша до 1795 года – феодальная
республика с избираемым королем – дает нам пример прямо противоположного хода
исторических событий. История Польши показывает, что, вплоть до появления
на исторической арене современного государства, социальная роль евреев является
наиболее значимой, а их внутренняя автономия – наиболее сильной тогда и там,
где политическая власть разложилась до крайней степени.
По многим причинам средневековая
Польша отставала в развитии от таких стран как Англия и Франция. Сильная феодальная
монархия, лишенная каких бы то ни было парламентских организаций, была основана
здесь только в 14-м веке Казимиром Великим (1333-70). Начавшиеся сразу после
его смерти смены династий и другие причины привели к усилению феодальной знати
— магнатов, а потом и мелкого дворянства. К 1572 году король превратился в
чисто декоративную фигуру, а все недворянских элементы были отстранены от
участия в политике. В последующие двести лет слабость центральной власти превратилась
в признанное безвластие. Решение суда в отношении дворянина было не более
чем легальным разрешением начать против него частную войну для исполнения
приговора (поскольку не было других способов это сделать). В феодальных междоусобицах в 18-м веке участвовали частные армии, состоящие из десятков
тысяч солдат, гораздо более мощные, чем смехотворная королевская армия.
Этот процесс сопровождался ухудшением
положения польских крестьян. Свободные люди в раннем средневековье, они подпали
под крепостное ярмо, мало чем отличавшееся от рабства и, несомненно, худшее
в Европе. (16) Стремление знати
в соседних странах обрести власть над крестьянами, сходную с той, какую имел
польский пан над своими крепостными (включая власть над их жизнью и смертью
без всякого права на обжалование), способствовало территориальным захватам
Польши. Ситуация в \»восточной\» Польше (Белоруссии и Украине), колонизованной
и заселенной новозакрепощенными крестьянами, была нестерпимой.
Небольшое число евреев (вероятно,
занимавщих видное положение), жило в Польше с момента создания польского государства.
Значительная еврейская эмиграция началась в 13-м веке и усилилась при Казимире
Великом с упадком влияния евреев в Западной, а потом и в Центральной Европе.
О польских евреях в этот период известно очень мало. Но с упадком монархии
в 16-м веке — особенно при Сигизмунде Первом Старом (1506-45) и его сыне Сигизмунде
Втором Августе (1548-72) — польские евреи достигли важного положения, сопровождаемого,
как обычно, большей степенью автономии. Именно в это время польским евреям
были дарованы их важнейшие привилегии, включая учреждение знаменитого Комитета
Четырех Земель — крайне эффективного органа еврейского самоуправления евреями
всех четырех частей Польши.
Одной их важнейших функций Комитета
был сбор налогов со всех евреев по всей стране, использовании части собранных
средств на свои нужды и нужды местных общин и передача всего остального государству.
Какова была социальная роль польских
евреев с начала 16-го века до 1795 года? С упадком королевской власти ведущая
роль в отношениях с евреями перешла к магнатам — с продолжительными и трагическими
результатами как для евреев, так и для простых поляков. По всей Польше магнаты
использовали евреев для подрыва торговой мощи королевских городов, которая
и так была невелика. В отличие от остальных христианских стран Западной Европы,
в Польше собственность дворян в городах была освобождена от подчинения городским
законам и гильдейским правилам. В большинстве случаев магнаты селили своих
еврейских агентов в городах, порождая этим постоянные конфликты. Евреи обычно
\»побеждали\», поскольку города не могли ни подавить их, ни выселить, но частые
народные бунты против евреев приводили к потере еврейских жизней (а заодно
и еврейской собственности). Однако дворяне в любом случае оставались в прибыли.
Сходные, если не худшие последствия имело частое использование евреев как
торговых посредников знати: они получали освобождение от большинства польских
пошлин и тарифов, что наносило ущерб национальной буржуазии.
Но к самым трагическим результатам
привели события в восточных провинциях Польши — к востоку от ее нынешней границы,
включая почти всю теперешнюю Украину вплоть до русскоязычных областей (до
1667 года польская граница проходила намного восточнее Днепра, так что Полтава,
к примеру, входила в состав Польши). На этой обширной территории практически
не было королевских городов. Города основывались дворянами, принадлежали им
— и были населены почти исключительно евреями. До 1939 года население многих
польских городов к востоку от Буга было как минимум на 90% еврейским; тем
более это относилось к областям, отошедшим к царской России при разделе Польши.
Вне городов очень многие евреи по всей Польше, и особенно на востоке, служили надсмотрщиками и угнетателями крепостного
крестьянства. Они управляли целыми уделами (имея всю полноту помещичьей власти)
или арендовали отдельные монополии феодалов — мельницу, винокуренный завод,
кабак (с правом вооруженных обысков крестьянских домов в поисках самогонщиков)
или пекарню. Разумеется, они собирали феодальные платежи всех видов. Короче
говоря, находясь под властью магнатов и знатных феодалов-церковников, евреи
были непосредственными эксплуататорами крестьян и практически единственными
горожанами.
Без сомнения, большую часть выжатой
из крестьян прибыли они передавали помещикам. Без сомнения, знать подавляла
и угнетала евреев — история рассказывает много ужасных повестей о бедности
и унижениях, на которые магнаты обрекали \»своих\»
евреев. Но, как мы уже упоминали, крестьяне страдали неизмеримо больше, как
от рук помещиков, так и от рук евреев. Можно представить себе, как весь комплекс
еврейских религиозных законов, направленных против неевреев, обрушивался на
крестьян. Как мы увидим в следующей главе, эти законы должны приостанавливаться
или смягчаться, если их действие может вызвать опасную враждебность против евреев. Но враждебность крестьян
не представляла серьезной опасности до тех пор, пока еврей-управляющий мог
рассчитывать на покровительство помещика.
Анархия в Польше продолжалось
вплоть до Нового Времени, когда Польша была разделена. Именно поэтому Польша
— единственная большая страна в западно-христианском мире, из которой евреи
ни разу не были изгнаны. Новая буржуазия не могла вырасти из порабощенных
крестьян, старая была географически ограничена и слаба в финансовом отношении,
а потому бессильна. В целом, положение евреев постепенно ухудшалось, равно
как и положение польского государства, но серьезных перемен не происходило.
Внутренняя жизнь еврейской общины
развивалась в том же направлении. Период между 1500 и1795 годами был одной
из самых мрачных, исполненных предрассудками эпох в истории иудаизма; польские
евреи в это время были наиболее суеверными и фанатичными. Власть еврейской
автономии служила, прежде всего, подавлению любой новой мысли, бесстыдной
эксплуатации еврейской бедноты еврейскими богачами в союзе с раввинами, оправданию
роли евреев в угнетении крестьян на службе у помещиков. Выходом из тупика
могло стать только вмешательство внешних сил — \»освобождение извне\». История
Польши, где роль евреев была более важной, чем в любой другой стране диаспоры,
блестяще демонстрирует банкротство классического иудаизма.
Антиеврейские преследования
В течение всего периода классического
иудаизма евреи часто подвергались преследованиям. (17) Этот факт служит сегодня главным \»аргументом\» защитников еврейской религии
и ее законов против неевреев. Уничтожение нацистами 6 миллионов европейских
евреев является здесь решающим доводом. Поэтому мы обязаны рассмотреть вопрос
о преследовании евреев и его актуальное значение. Это особенно важно потому,
что потомки польских евреев сегодня являются ведущей политической силой и
в Израиле, и в еврейских общинах США и других англоговорящих стран. Из-за
особой истории польского еврейства этот образ мыслей распространен среди
них шире, чем среди других евреев.
Прежде всего, необходимо провести
резкое разграничение между преследованиями евреев в классический период и
нацистским истреблением. В первом случае преследования были результатом массового
движения снизу, в то время как во втором они были организованы и произведены
по приказу сверху, государственными служащими. Такие действия как организованное
нацистским государством истребление евреев довольно редки в истории человечества,
хотя и не беспрецедентны – вспомним, к примеру, истребление тасманийцев и
некоторых других народов в колониях. Более того, кроме евреев нацисты уничтожали
и другие народы и группы людей: они истребляли цыган вместе с евреями, широко
практиковали истребление славян, систематически уничтожали миллионы мирных
жителей и военнопленных.
Однако не действия нацистов,
а постоянные преследования евреев во многих странах в ходе классического периода
послужили образцом (и оправданием) для сионистских политиков в их расправе
с палестинцами.
Следует отметить, что в ходе кровавых
гонений на евреев правящая элита – императоры, папы, короли, высшая аристократия
и высшее духовенство, даже богатая буржуазия свободных городов – всегда была на стороне евреев. Их враги принадлежали
к угнетенным и эксплуатируемым классам или к тем, кто был близок к ним в
повседневной жизни, как, например, монахи нищенствующих орденов (18). В большинстве
случаев (хотя, на мой взгляд, не во всех) элиты защищали евреев не из гуманных
соображений или из симпатии к ним, но из соображений политической или экономической
выгоды. Евреи были полезны и выгодны элитам, \»закон и порядок\» требовали защиты,
тем более, что элиты ненавидели низшие классы и боялись их. Кроме того, они
справедливо опасались, что антиеврейские бунты могут перерасти во всеобщее
восстание. Так или иначе, факт остается фактом — элиты защищали евреев! Массовые
убийства евреев в классический период были следствием крестьянских бунтов
или других движений низов в моменты, когда правительство оказывалось по какой-то
причине особенно слабым. Это верно даже исключительном случае царской России.
Царское правительство, действуя тайком, через тайную полицию, неоднократно
подстрекало массы к погромам, но делало это лишь тогда, когда чувствовало
себя особенно слабым (скажем, после убийства народовольцами Александра Второго
в 1881 году, непосредственно перед революцией 1905-1907 годов и во время
самой революции), и даже в этих случаях принимало меры, чтобы сдержать нарушения
\»закона и порядка\». Когда власть чувствовала себя сильной — например, при
Николае Первом или в последний период царствования Александра Третьего, после
подавления оппозиция, она не допускала погромов, хотя и усиливала дискриминацию
евреев.
Это общее правило можно распространить
на все случаи убийства евреев в христианской Европе. Во время первого крестового
похода на евреев нападало не рыцарское регулярное войско, которым командовали
крупные феодалы, а толпы, состоявшие почти исключительно из крестьян и нищих,
шедших за Петром Пустынником. Почти в каждом городе епископ или представитель
императора пытался (часто тщетно) защитить евреев.(19) Антиеврейские
бунты в Англии, сопровождавшие третий крестовый поход, были частью массового
движения, направленного против королевских представителей, и многие бунтовщики
были наказаны Ричардом Первым. Бойни евреев во время вспышек чумы происходили
в нарушение строгих приказов папы, императора, епископов и германских князей.
В свободных городах (например, в Страсбурге) им обычно предшествовал местный
переворот, во время которого олигархический городской совет, покровительствующий
евреям, заменялся более представительным. Страшная бойня евреев в 1391 году
в Испании произошла при слабом регентстве, в момент, когда папство, ослабленное
борьбой между соперничающими папами, было неспособно держать в узде нищенствующие
ордена.
Вероятно, самый ужасный пример
— избиение евреев во время восстания Богдана Хмельницкого на Украине (1648),
которое началось как бунт казаков, но затем превратилось в широкое народное
восстание угнетенных крепостных. \»Непривилегированные, украинцы, православные
(угнетаемые польской католической церковью) поднялись против своих польских
католических господ, особенно против управляющих,
священников и евреев\».(20) Это было типичное
крестьянское восстание против крайнего угнетения, сопровождавшееся не только
бойней, устраиваемой восставшими, но столь же ужасными жестокостями и \»контртеррором\»
частных армий польских магнатов (21). Оно сохранилось
в сознании восточноевропейских евреев по сей день, но не как крестьянская
война, бунт воистину проклятьем заклейменных, даже не как месть слугам польской аристократии, но как акт ничем не спровоцированного
антисемитизма, направленного против евреев как таковых. Например, голосование
украинской делегации в ООН, как и вся советская политика на Ближнем Востоке
часто \»объявлялась\» в израильской печати \»наследием Хмельницкого\».
Антисемитизм Нового времени
В Новое время характер антиеврейских
преследований радикально изменился. С созданием современного государства,
отменой крепостного права и гарантией минимума личных прав особая общественно-экономическая
роль евреев ушла в прошлое. Вместе с ней исчезла и власть еврейской общины
над ее членами. Все большее число евреев становились свободными гражданами
стран, в которых они жили. Естественно, эта перемена вызвала бурную реакцию
как части евреев (особенно раввинов), так и тех слоев европейского общества,
которые противостояли открытому обществу и процессу личного освобождения.
Современный антисемитизм появился
сначала во Франции и Германии, а затем, после 1870 года, и в России. В отличие
от социалистов, я не верю, что его начало или последующее развитие может
быть приписано капитализму. Наоборот, я думаю, что большинство удачливых капиталистов
во всех странах были далеки от антисемитизма; в самом деле, в странах, где
капитализм упрочился раньше и был особенно
силен — как в Англии и Бельгии — антисемитизм менее распространен, чем в других местах (22).
Ранний современный антисемитизм
(1880-1900) был реакцией ошеломленных людей, которые возненавидели современное
общество во всех его аспектах и горячо поверили в теорию заговоров. Евреи
стали для них козлом отпущения за грех разрушения старого порядка (который
ностальгия воображала еще более закрытым и стройным, чем он был на самом
деле) и за все треволнения современности. С самого начала антисемитов подстерегала
немалая трудность: как определить этого козла отпущения, особенно для широкой
публики? Что объединяет евреев — музыканта, банкира, ремесленника и нищего
— особенно, после того, как их религиозные черты поблекли, по крайне мере,
внешне? \»Теория\» еврейской расы стала ответом современного антисемитизма.
Многолетняя борьба христианства
и, тем более, ислама с классическим иудаизмом была примечательно свободна от расизма. Без сомнения, это отчасти
объясняется как всеобщим характером христианства и ислама, так и их изначальной
связью с иудаизмом (Томас Мор постоянно выговаривал даме, возражавшей, когда
он напоминал ей, что дева Мария — еврейка). Но, с моей точки зрения, гораздо
более важная причина тому — социальная роль евреев как части правящего класса.
Во многих странах к евреям относились как к возможным дворянам, так что после
принятия христианства они могли немедленно породниться через брак с высокой
знатью. Дворяне 15-го века в Кастилии и Арагоне, равно как и польские дворяне
18-го века непрерывно вступали в брак с крещенными евреями. В то же время
они вряд ли согласились бы породниться с испанскими крестьянами или польскими
крепостными, невзирая на все комплименты беднякам, содержащиеся в евангелиях.
Миф о еврейской \»расе\», существующей
независимо от истории, общественного положения и чего угодно — формальный
и самый примечательный признак современного антисемитизма. Он был впервые
замечен некоторыми руководителями церкви после того, как современный антисемитизм
стал движением, обладающим определенной силой. Многие французские католические
деятели выступили против расистской доктрины Э.Дрюмона, первого знаменитого
современного французского антисемита, автора печально известной книги \»Еврейская Франция \»(La France Juive) 1886 (23). Представители церкви осудили и ранний немецкий антисемитизм.
Стоит отметить, что некоторые
влиятельные группы европейских консерваторов охотно сотрудничали с современными
антисемитами и использовали их в своих целях, а антисемиты, со своей стороны,
были готовы к сотрудничеству с консерваторами, хотя по сути между ними мало
общего. \»Жертвы его (Дрюмона) особенно яростных нападок — не Ротшильды, а высшая знать, которая с ним заигрывала.
Дрюмон не пощадил и королевскую семью… и епископов, или даже самог(24). Однако многие
французские аристократы, епископы и консерваторы с удовольствием эксплуатировали
антисемитизм Дрюмона во время дела Дрейфуса,
надеясь таким образом свергнуть республику.
Этот вид оппортунистического союза
повторялся много раз в различных европейских странах вплоть до поражения нацизма.
Ненависть консерваторов к либерализму и особенно ко всем формам социализма
мешала многим из них разглядеть истинную природу своих союзников. Во многих
случаях они были готовы сотрудничать с самим дьяволом, забыв старую пословицу
о том, что тот, кто садиться с ним ужинать, должен запастись длинной ложкой.
Успех современного антисемитизма,
равно как и результативность его союза с консерватизмом, зависит от выполнения
ряда условий.
Во-первых, старая традиция христианского
религиозного противостояния евреям, существующая во многих европейских странах,
могла быть задействована им с подачи или, по крайне мере, без сопротивления
духовенства. Как на самом деле вели себя священники, зависело, в основном,
от исторических и социальных обстоятельств.
В католической церкви тенденция к союзу с антисемитизмом была сильна во Франции,
но не в Италии, в Польше и Словакии, но не в Богемии. Православная церковь
была отьявленно антисемитской в Румынии, но вела себя совершенно по-другому
в Болгарии. Среди протестантских церквей одни (например, германские) были
глубоко расколоты по этому вопросу, другие (например, латвийские и эстонские)
были склонны к антисемитизму, но многие (например голландские, швейцарские
и скандинавские) заклеймили антисемитизм.
Во-вторых, антисемитизм был одновременно
выражением более общей ксенофобии, стремления к \»чистому\», однородному обществу.
Во многих европейских странах в начале 20-го века (и до недавних времен)
евреи были практически единственными \»чужаками\». Особенно это касалось Германии.
В принципе, германские расисты начала 20-го века ненавидели и презирали негров
не меньше, чем евреев, но черных в Германии тогда не было. Ненависть всегда
легче направить на присутствующих , чем на отсутствующих, тем более во времена,
когда туризм не был массовым явлением, и большинство европейцев никогда не
покидали свою страну в мирное время.
В-третьих, успех временного союза
между консерватизмом и антисемитизмом был в целом обратно пропорционален силе
и возможностям его противников. Постоянно
и успешно противостоявшие антисемитизму либерализм и социализм – это с исторической
точки зрения те же самые силы, которые совершили Голландскую (1568), Английскую
(1648) и Великую Французскую революции (1789) и продолжали различными способами
их традиции. В Европе лакмусовой бумажкой стало отношение к Великой Французской
революции. В целом, те, кто ее поддерживают, выступают против антисемитизма,
те, кто принимают ее с оговорками, склонны к союзу с антисемитами, а те,
кто ее ненавидят и мечтают отменить ее завоевания, представляют собой питательную
среду для антисемитизма.
В то же время следует провести
четкую границу между консерваторами и даже реакционерами с одной стороны
и подлинными расистами и антисемитами — с другой. Современный расизм (частью
которого является антисемитизм) хотя и инициируется определенными социальными
условиями, становится, набрав силу, явлением, которое я могу описать только
как дьявольское. После прихода к власти и в ходе своего правления расизм
не поддается анализу и не вписывается в какую-либо существующую общественную
теорию, оперирующую классовыми, государственными или любыми другими социологическими
понятиями. При этом я не считаю расизм в принципе непознаваемым; наоборот,
я надеюсь, что когда-нибудь он будет объяснен. Тем не менее, в настоящее время
все виды расизма во всех без исключения обществах представляются совершенно
зага(25). На самом деле,
ни одна политическая фигура или группа ни в одной стране не предсказала, хотя
бы в слабой форме, ужасы нацизма. Только художники и поэты, как Гейне, могли
увидеть неясные очертания такого будущего. Мы не знаем, как они это к этому
пришли, и, кроме того, многие другие их догадки были ошибочными.
Ответ сионизма
С исторической точки зрения сионизм
одновременно и реакция на антисемитизм, и плод консервативного союза с ним
— хотя сионисты, как и прочие европейские консерваторы, никогда до конца
не понимали, с кем вступают в союз.
До возникновения современного
антисемитизма европейские евреи было оптимистами, пожалуй, даже чрезмерными.
Именно поэтому значительное число евреев, особенно в Западной Европе, как
только это стало возможно, без особого сожаления распрощалось с классическим
иудаизмом. Сильное культурное движение — Еврейское Просвещение (Хаскала),
возникшее в Германии и Австрии около 1780 года, распространилось на Восточную
Европу и к 1850-1870 годам превратилось в значительную общественную силу.
Я не стану обсуждать здесь его культурные достижения, такие, как возрождение
ивритской литературы и создание блестящей литературы на идиш. Однако стоит
заметить, что несмотря на внутреннюю неоднородность, это движение имело две
общие черты: потребность в глубокой критике еврейского общества и, прежде
всего, общественной роли еврейской религии в ее классической форме, и почти
религиозную веру в победу либеральных \»сил добра\» в европейских странах.
Эти силы, естественно, идентифицировались им по единственному критерию – степени
поддержки процесса эмансипации евреев.
Рост антисемитизма как массового
движения и почти повсеместная поддержка его консерваторами нанесли жестокий
удар по Еврейскому Просвещению. Этот удар был тем более силен, что подъем
антисемитизма произошел вскоре после того, как евреи были эмансипированы в
некоторых европейских странах, но прежде, чем это произошло в других. Евреи
Австрийской империи получили полное равноправие только в 1867 году. В Германии
отдельные государства эмансипировали евреев довольно рано, но другие, особенно
Пруссия, с эмансипацией не торопились, так что полный набор гражданских прав
евреи Германской империи получили из рук Бисмарка лишь в 1871 году. В Оттоманской
империи евреи подвергались официальной дискриминации до 1909 года, а в России
(как и в Румынии) — до 1917. Следовательно, современный антисемитизм возник
через 10 лет после эмансипации евреев Центральной Европы и задолго до эмансипации
крупнейшей еврейской общины того времени — российской.
В такой ситуации сионистам было
несложно отмахнуться от происходившего по всей Европе процесса эмансипации
и вернуться к сегрегационной концепции классического иудаизма. Они заявили,
что, поскольку все неевреи вечно ненавидят и преследуют евреев, единственный
выход из этого исторического тупика — увезти всех евреев из Европы и собрать
их в Палестине, Уганде или где-нибудь еще – там, где они больше не будут
меньш(26) Некоторые ранние
еврейские критики сионизма уже тогда указывали, что принятие тезиса о вечной,
внеисторической несовместимости евреев и неевреев (с ним охотно соглашались
сионисты и антисемиты) обязывает отказаться от теории \»национального очага\».
Ведь в таком случае собрать всех евреев в одном месте означает поднять против
них неевреев этого региона (что и произошло на деле, хотя и по совершенно
другим причинам). Насколько мне известно, этот логический аргумент не произвел
на сионистов особого впечатления, точно так же как все логические и эмпирические
опровержения мифа о \»еврейской расе\» не оказали никакого воздействия на антисемитов.
Между сионистами и антисемитами
всегда существовали довольно тесные отношения: так же, как и многие европейские
консерваторы, сионисты полагали, что могут не обращать внимания на \»дьявольский\»
характер антисемитизма и использовать его в своих целях. Такого рода союзы
хорошо известны. Герцль взял в соратники пресловутого графа фон Плеве, министра
внутренних дел Российской империи, известного своим антисем(27), Жаботинский
заключил соглашение с Петлюрой, реакционным украинским националистом, чьи
войска перебили около 100.000 евреев в 1918-21 годах, Бен-Гурион активно
сотрудничал с крайне правыми французскими политиками во время колониальной
войны в Алжире, в том числе и с отъявленными антисемитами, охотно объяснявшими
тогда, что враждуют с французскими, а не с израильскими евреями.
Вероятно, самый потрясающий пример
такого рода — удовлетворение, с которым некоторые лидеры германского сионизма
приветствовали приход Гитлера к власти: они разделяли как его веру в первичность
\»расы\», так и его неприятие ассимиляции евреев среди \»арийцев\». По существу,
они поздравляли Гитлера с победой над общим противником — либералами. Доктор
Иоахим Принц, сионистский раввин, позже эмигрировавший в США, где он занял
пост вице-председателя Всемирного Еврейского Конгресса и стал ведущим деятелем
Всемирной Сионистской Организации (и большим другом Голды Меир), опубликовал
в 1934 году книгу \»Wir Juden\» (\»Мы, евреи\»), в которой прославлял т.н. \»германскую революцию\»
Адольфа Гитлера и поражение либерализма:
\»Значение германской революции
для германской нации прояснится в конце концов для тех, кто ее задумал и совершил.
Ее значение для нас, евреев, уже определено: либерализм проиграл. Единственная
форма политического существования, способствовавшая ассимиляции евреев, потерпела
сокрушительное пор(28)
Разумеется, победа нацизма исключает
возможность ассимиляции и смешанных браков между евреями и немцами. \»Мы не
станем из-за этого горевать\», говорит доктор Принц. В том, что нацизм вынудит
евреев осознать себя евреями, он видит \»исполнение наших желаний\». И далее:
\»Мы хотим, чтобы в центры ассимиляции
пришли новые законы, устанавливающие принадлежность к еврейской нации и еврейской
расе. Государство, основанное на чистоте нации и расы, заслуживает уважения
со стороны еврея, который отныне открыто принадлежит \»своим\». Четко определив
себя, он не может не быть верным государству. Государству не нужны другие
евреи, кроме тех, которые заявляют о принадлежности к своей нации. Оно не
хочет еврейских льстецов и подхалимов. Оно должно требовать от нас верности
нашим собственным интересам. Ибо только тот, кто почитает свою собственную
породу и свою собственную кровь, может с уважением относиться к национальной
воле других н(29).
От начала и до конца эта книга
грубо льстит нацистской идеологии, радуется поражению либерализма и идей Французской
революции,. Она полна ожиданий, что в благоприятной атмосфере культивирования
мифа об арийской расы миф о еврейской расе также расцветет.
Конечно, доктор Принц, как многие
другие союзники раннего нацизма, не понимал, куда идет это движение (и современный
антисемитизм в целом). Точно так же многие наши современники не понимают,
куда идет сионизм — движение, в котором доктор Принц занимал весьма почетное
место. Между тем, он направляет всю старинную ненависть классического иудаизма
к неевреям (эксплуатируя при этом историю притеснения евреев в ходе многих
веков) для оправдания нынешнего преследования
палес(30)
При внимательном рассмотрении
истории сионизма трудно не прийти к выводу, что одним из корней враждебности
сионистского руководства, состоящего из восточноевропейских евреев, по отношению
к палестинцам, является мифологизированное отождествление последних с мятежными
крестьянами, участниками восстания Хмельницкого и других крестьянских бунтов,
которые, в свою очередь, столь же антиисторически отождествляются с современным
антисемитизмом и нацизмом.
Противостоя прошлому
Евреи, действительно желающие
избавиться от тирании тоталитарного прошлого, должны решить для себя вопрос
о смысле и характере массовых антиеврейских движений средневековья, прежде
всего, восстаний крепостных крестьян. Следует иметь в виду, что все защитники
еврейской религии, еврейских сегрегационизма и шовинизма также обращаются
к истории многовековых притеснений и преследований евреев для обоснования
своей позиции. Тот несомненный факт, что крестьянские революционеры преследовали
евреев (как и других своих угнетателей) с невероятной жестокостью, становится
для них \»аргументом\» в пользу еврейского фундаментализма, точно так же, как
арабский террор \»оправдывает\» нежелание признать естественные права палестинцев.
Ответ на поставленный выше вопрос
должен быть универсальным и применимым ко всем сходным случаям и примерам.
Еврей, действительно стремящийся к освобождению от еврейских обособленности
и расизма, от мертвой хватки еврейской религии, найдет его без особого труда.
В конце концов, восстания угнетенных
крестьян против своих господ и их подручных — обычное явление человеческой
истории. Через пару десятилетий после восстания украинских крестьян во главе
с Хмельницким началось восстание русских крестьян под руководством Степана
Разина, а еще менее, чем через сто лет, началась пугачевщина. В Германии была
Крестьянская война 1525 года, в Франции — Жакерия 1357-1358 года. История
помнит многочисленные народные восстания, не говоря уже о бунтах рабов во
всех частях света. Все они (я намеренно выбрал примеры восстаний, евреев практически
не затронувших) сопровождались ужасающими бойнями, в точности как Французская
революция — террором. Как должен относиться прогрессивно мыслящий образованный
человек (неважно, русский, немец или француз) к этим восстаниям? Станет ли
порядочный английский историк, рассказывая об убийствах англичан восставшими
против порабощения ирландскими крестьянами, называть их \»антианглийскими расистами\»?
Что расскажет прогрессивный французский историк о великой революции рабов
в Санто-Доминго, в ходе которой было убито много французских женщин и детей?
Задать этот вопрос, вероятно, значит уже ответить на него. Однако если сходный
вопрос будет задан \»прогрессивному\» или даже \»социалистическому\» еврейскому
историку, ответ будет совершенно иным. Порабощенный крестьянин сразу превращается
в расистское чудовище, даже если убитые им евреи десятилетиями получали прибыль
от его порабощения и эксплуатации.
Тезис, гласящий, что тот, кто
не учит уроков истории, обречен пережить ее повторение, применим к тем евреям,
которые не пытаются понять прошлое своего народа. Они порабощаются этим невеселым
прошлым и разыгрывают его заново в сионистской и израильской политике. Государство
Израиль сегодня играет по отношению к угнетенным крестьянам многих стран роль
подручного империалистического угнетаталя (весьма сходную с ролью еврея в
Польше). Характерно и поучительно, что роль Израиля в вооружении реакционных
сил в Никарагуа, Гватемале, Сальвадоре, Чили и других странах не вызвала
никаких дискуссий в еврейских организациях за границей. Редко задается даже элементарный прагматический вопрос:
отвечает ли продажа оружия диктаторам-палачам долгосрочным интересам евреев?
Примечательно широкое участие в этих сделках религиозных евреев при полном
молчание их раввинов (которые в то же время громогласно подстрекают к ненависти
против арабов). Похоже, что Израиль и сионизм — своего рода пережиток классического
иудаизма, только куда более опасный.
На поставленный выше вопрос есть
только один универсальный ответ, общий для всех людей и народов — в том числе,
и для евреев. У них нет другого выхода, кроме сознательного присоединения
к всемирному лагерю защитников свободы и гуманности. Мы, евреи, обязаны противостоять
своему прошлому и тем аспектам настоящего, которые базируются одновременно
на лжи

Добавить комментарий