Обречённые на бессовестность

Обречённые на бессовестность

Ещё в позднем Советском Союзе возник интересный статус — «совесть нации». Род занятий эксклюзивный, хотя и официально признанный. Большинство из нас хорошо помнят пионеров жанра.

Обречённые на бессовестность

Ещё в позднем Советском Союзе возник интересный статус — «совесть нации». Род занятий эксклюзивный, хотя и официально признанный. Большинство из нас хорошо помнят пионеров жанра: академика Сахарова, писателя Солженицына, Булата Шалвовича Окуджаву. Все они уже умерли, никого с нами больше нет. Не осталось первопроходцев.
В советских республиках тоже создавались свои национальные совестники, и тоже в основном уже все умерли: Быков, Чорновил, Гамсахурдиа. Живёт и здравствует крепкий дид Левко Лукьяненко, но по причине абсолютно пещерного, дремучего национализма в совесть нации его записать не получается даже в Украине времён батальона «Азов». Хотя, кстати, в отличие от прочих совестников, это человек действительно самоотверженный, последовательный и отвязанный.
В соцлагере подобный феномен также наблюдался, однако претенденты на совесть нации были быстро развенчаны. Живая легенда Вацлав Гавел помер в статусе наломавшего дров хитрована, ещё одну живую легенду — Валенсу — и вовсе объявили стукачом. На новые персональные воплощения национальной совести больше, кажется, никто не претендует.
И только в наших широтах возня с совестью нации продолжается по сей день, хотя и безуспешно. Используются, надо отдать должное, новаторские приёмы: на вакантные места стали выдвигать женщин.
В Беларуси совестливые круги попробовали было назначить национальной совестью Светлану Алексиевич, но её опусы, даже несмотря на «нобелевку», читать никто не хочет, белорусскоязычные письменники относятся настороженно и ревниво к «зайде», пишущей на москальском, а Александр Григорьевич Лукашенко по понятным причинам не помогает в раскрутке.
В Украине раскручивали-накручивали-крутили поэтессу Лину Костенко, но общество, несмотря на все ухищрения, тоже осталось к ней равнодушным.
Ну а как сели в лужу рукопожатные и неполживые в России с Ахеджаковой и Алексеевой, и говорить нечего.
Существует ли совесть нации где-нибудь помимо наших краёв? Не моральные и прочие авторитеты, а именно так, совесть нации, воплощённая в отдельных, согнувшихся под почётным бременем, фигурах? Скажем, выступает президент Барак Обама и говорит: «Не простим вероломного ограбления нашей совести нации Ким Кардашьян». Или там «для любого сознательного американца воплощением совести нации являются Шварценеггер и Сталлоне». И все роняют умильную слезу.
Представить такое трудно. Уважаемые и почитаемые люди, разумеется, есть везде. Есть, скажем так, идейные предводители различных социальных групп, однако воздействие их авторитета всё-таки локально. Пышный феномен «совести нации» более связан с восточноевропейской интеллигенцией, малограмотной и истеричной. И что особенно интересно, истоки его заключены в пресловутом гадком и омерзительном сталинизме, который без устали, и порой по заслугам, клеймят позором совестливцы и совестники всех сортов.
Товарищ Сталин, как известно, был большой затейник. Затеянное большевиками планов громадьё требовало специалистов в самых разных областях, в том числе пресловутых «инженеров человеческих душ». Большие дела нуждались в серьёзном идеологическом обеспечении. Обслугу от идеологии товарищ Сталин держал на коротком поводке, но поводок этот, по меркам тогдашних тяжёлых времён, был золотым.
Слой новой советской интеллигенции взращивался в заботе и почёте, с одной стороны, в страхе уничтожения — с другой. Этот страх и эта избалованность остались с культур-птенцами сталинского гнезда на всю жизнь, как родимые пятна.
Тиран тоже не вечен, тиран умер; «творческая» интеллигенция, к счастью своему, осиротела. В своём значении она была уверена, помнила кошмары деспотии, ненавидела наследников деспота. Осознание собственной важности и исторической обиды двигало ею. Едва только система ослабла, интеллигенция смогла показать этот свой глубинный комплекс во весь рост, мобилизовав и навязав нации как совесть наиболее знаковые свои воплощения. Затем система рухнула и умерла. Системная интеллигенция должна умереть вместе с ней.
Главный парадокс и курьёз состоит в том, что по сей день считают себя вправе определять совесть нации те люди, которые немало палок сломали и языков сплели, доказывая, что нация недоразвита, подла и бессовестна. Нечего и говорить, что быть совестью бессовестной нации — дело, которое никак нельзя назвать почётным. Но вот поди ж ты — многим до сих пор хочется если не быть, то назначать.
Хоть и хочется, а скоро уже совсем не сможется, не сможется никак. Вместе с идеологизированностью социалистического строя уходит в небытие значение «творческой» интеллигенции. Инженеры человеческих душ переквалифицируются в петросянов человеческих душ. А в этом случае на звание совести нации замахиваться уже не приходится.
IMHOclub.by

Добавить комментарий